Публикация № 995Пянтино    (рубрика: Интересное и не скучное)

Пянтинские сказочники

*

Коротких Савва Яковлевич

Один из замечательных людей, каких я много встречал на Севере. Живет в дер. Пянтиной на р. Онеге и служит волостным старшиной Чекуевской волости. Человек хорошо грамотный, чрезвычайно дельный, любознательный вообще и очень интересующийся политикой. Он упорно и с толком читает газеты и великолепно в них разбирается. Я поразился его знакомством с политикой: он, например, совершенно свободно определил разницу между различными русскими партиями, хорошо понимает политическое положение вещей и радикально, но очень трезво настроен. Простой, обходительный, милый человек, которому ни его развитость, ни положение старшины не вскружили голову. Интересно, что увлечение политическим движением совсем как бы не затронуло его старых воззрений и верований. Он готов был поклясться, кажется, мне в том, что поездка на лешем в Петербург действительная правда. Его самого водил леший, и он в этом нисколько и не сомневается. Очень просто и охотно согласился рассказать мне две комедии («Мнимый барин», «Шлюпка») и несколько сказок. Знает он очень хорошо и «Царя Максимильяна» и во всех этих комедиях играет, и вообще хороводит этим делом.

Ванюшка-дурак

В одной деревушке жила старушка, у ней был сын Ванюшка. Старушка пряла и ткала холст, а Ванюшка ходил продавал. Раз мать отправила его продавать в соседнюю деревню холст, вёрст за шесть переходить нужно было местом. Идёт и видит: близ дороги пень стоит, он и говорит: «Пень, наверно, тебе холодно?» Сам себе и говорит: «Да, холодно». Взял холст и начал мотать на пень. Обмотал и говорит: «Теперь тепло?» Сам себе и отвечает: «Да, тепло». Опять и спрашивает: «А что, пень, ты этот холст продашь?» Сам себе и отвечает: «Да, продам». — «А когда же деньги отдашь?» Сам себе и говорит: «В пятницу». А ходил-то он в среду. Наконец вернулся без холста домой. Мать спрашиват: «Где холст, продал?» — «Нет, на пень оммотал». — «А зачем же?» — «А пень холст продаст, ответил мне». — «Как продаст? А когда деньги?» — «В пятницу». Мать и говорит: «Ну, если не принесёшь денег, тогда домой не приходи». Приходит пятница, утром будит мать его рано: «Ванька, вставай получать деньги». Ванька встал, пошел, приходит: на пне холста уж нет. Спрашивает: «Пень, холст продал?» Пень молчит. «Пень, давай же деньги». Пень молчит. «Сказал, что в пятницу деньги, так давай же?» Пень всё молчит. Схватил палку и давай пень колотить. «А, не хочешь мне деньги отдать!» Пень был дряхлый, он его розбил и корень выворотил, под корнем оказался котёл с золотом. «А, ты меня не первого обманывать? Видишь, у тебя целый котёл под ногами заграблен денег». Попробовал поднять котёл, не может, тяжело. Прикрыл хворостом, пошел домой. Приходит и говорит: «Матка, пень холст-то продал, не хотел мне денег отдать, я его розбил, под ним золото». Мать побежала к дяде просить лошадь. «Дядя, дай мне лошади и бочки, за водой Ваньке съездить». — «Возьми, поежжай!» Ванька поехал, она наказывает: «Некому не сказывай, что за деньгами ездил». — «Я-то не скажу, только ты-то не сказывай». Приежает и выгребает деньги в бочку и едет домой; навстречу едет поп. Ванька и говорит: «Батюшко, знаете ли, куда ездил?» — «Куда, Ваня!» — «За деньгами, в лес, котёл денег нашел». — «Врёшь, Ваня?» — «А посмотри». Поп видит деньги: «Счастье твоё, много денег». Сел в сани и поехал. Ванька бежит сзади и кричит: «Батюшке, постой». — «Што тебе, Ваня?» — «Мне матка не велела сказывать про деньги». — «Ну, да я ведь никому не скажу». — «Нет, скажешь». Взял ударил попа в лоб обухом, убил его: «Теперь не скажешь». Ударил коня кнутом, конь помчался. Мать и говорит: «Иди, Ванька, отгони лошадь дяде, да скажи, что за водой ездил». Ванька пригнал и говорит: «Знаешь ли, дядя, зачем я ездил?» — «За водой». — «Нет, за деньгами, я в лесу котёл нашел». — «Врешь?» — «А не веришь, посмотри в амбаре». Дядя пошел, полюбовался. «Экое счастье, Ванька!» — «Дядя, мне ведь матка про деньги не велела сказывать». — «Ну, да я ведь никому не скажу». — «Нет, врёшь, скажешь!» Взял, дядю зарезал, голову бросил на вышку, тулово повесил над засеком, пришел домой лёг спать. Поутру мать будит: «Ванька, ставай, на погост звонят». — «А какой сегодни праздник?» — «Попа хоронят». — «Ну, дак пусь хоронят». — «Там сегодни вино пьют». — «А кто вино пьет?» — «А кто хоронит, тот и пьёт». — «А кто попа убил, тому вина нет? Я попа убил». — «Разве ты попа убил?» — «Я». — «Врешь?» — «А коли не веришь, дак посмотри, я и дядю зарезал, в амбаре висит». — «За что ты их убил?» — «А чтобы они о золоте не рассказали». — «А коли убил, иди же вино пить». Ванька пошел вино пить, а мать в амбар, дядю спрятала, деньги выгребла в засеке, а туда насыпала березового листу, зарезала барана, голову бросила на вышку, тулово повесила в засеке. Ванька приходит и кричит: «Хто без меня смел вино пить!» — «А мы попа хоронили, дак мы и вино пьём». — «Ах, хоронили! Попа бить не было, а вино пить все лезут». — «А кто попа убил?» — «Да я». — «Врёшь, Ванька?» — «А коли не верите, посмотрите в амбаре у меня: там дядя зарезан, а в засеке котёл денег насыпано». Захотели удостовериться. Пошли посмотреть, Ванька хлопнул барана по боку: «Вон у меня дядя какой был мохнатой!» Тащит голову с вышки: «Вот у дяди какие были крутые рога». Те видят, што дурак и розошлись домой. Приходит домой мать и говорит: «Ванька, возьми денег сколько надо, иди с Богом куда знашь».

Ванька идёт дорогой, встречает попа. Поп спрашивает. «Куда идёшь?» —«Иду в роботники искать места». — «А сколько просишь?» — «Сто рублей, покуда не надоем, буду жить». Поп подумал: за сто рублей, может, век жить будет.

Приводит домой. «Матка, я роботника привёл, за сто рублей век будет жить». Поутру Ванька спрашивает: «Батюшка, сегодни кого делать?» — «Ваня, нужно бы быка зарезать». А у попа было шестнадцать быков. Ванька побежал и не знает которого. «Батюшко, которого?» — «А который на тебя поглядит». Ванька пришел, все на него глядят, он всех и зарезал. Приходит: «Поп, куда шкуры весить?» Поп говорит: «Куда весить, одной шкуре не много места надо!» — «Да у меня шеснаццеть». — «Как шеснаццеть?» — «Все быки на меня посмотрели, я всех и зарезал». Не отдавать же сто рублей, а уж надоел. «Ну, давай, можот быть, вперёд нечего не будет делать». У попа было два сына Лука и Фирс. Поп в церковь ушел, и попадья ушла, мальчики были дома; попадья и говорит: «Ваня, приготовь нам суп к обеду». — «А из чего суп?» — «Говядинки покроши, крупки подложи, луку покроши, перцу положь». Вот и приготовил суп. Когда являются поп с попадьей, Ванька и потчует их супом из сыновей. Поп ее да хвалит. Хватились об ребятах. «Да ведь они роскрошены в суп». — «Как так? Ведь мы велели положить луку да перцу?» — «А черт вас такими именами суёт!» Казак надоел, а сто рублей отдать жалко. (Потом Ванька приводит медведя, медведь губит всю скотину; поп и попадья хотят от него бежать, Ванька садится в мешок и топит попа в речке.)

Леший водил

Близ города Олонца в Ильин день был я в гостях у соседа и угостились, возвращались с товарищем. Попросил перевести за реку в лодке. Нужно было идти три версты берегом до запани, где плотили брёвна. Когда вышли из лодки, сели закурить на лужочке; когда я закурил, облокотился на руку и задремал. Вдруг меня толкает кто-то. Я открыл глаза, стоит олончан Нифантьев — кореляк, он же был наш подрядчик; говорит мне: «Нужно итить». Я встал и пошел за ним. Он уходит от реки в лес, я за ним вслед, и товарищ за мной, и кричит: «Неладно идёшь, Коротких». Я сказал, что «Ладно». Он и вправду подумал, что ладно. Пробежали вёрст около двух. Я отстал от Нифантьева, сел закурил на колодину. Приходит товарищ, садится рядом, покурили он и говорит: «Ну, пойдём». Я спрашиваю: «А где же Нифантьев?» — «Нифантьев мальчишке на харчевой, а старик в городе (Олонце)». — «Да ведь я же сейчас шел за ним». А товарищ мой никого не видал. Долго ходили по горам, по болотам, часов около пяти, вышли на дорогу близ Андрусовского монастыря, оттуда пришли в деревню Ильинское и там ночевали, а утром отправились.

Украденные

Лет семь или восемь священник заметил, что идет в питейное заведение женщина в коротком платье, волосы роспущены. Священник велел приготовить крест на крепком готяне и попросил мужиков хватать, наложить крест и держать крепче. Когда положили крест, она начала биться, вырваться не могла, села, сделалась без чувств. Стали приводить в чувство, спрыскивать холодной водой. Когда она пришла в чувство, розсказала, что она уроженка деревни Сяских Рядков и похищена была двенадцати лет человеком неизвестно каким; жила у Пименова на заводе; они всех видят, а их никто не видит. Сменилась кухарка при заводе и начала хлеб и кушанье благословясь оставлять и они не замогли больше кормиться. Тогда она вышла в деревню Белой Ручей. Когда ее захватили, ей было семнадцать лет; их было три. Кто их унес, его не было, а они так втроем и жили.

На лешем в Питер

Лет петнадцеть назад два солдата деревни Анцифоровской Марьинской волости (Димитрий Ильин и Яков Филимонов) рубили в лесу бревна на Тёльмозере, накануне крещенья. Не захотели идти домой, остались в лесной избушке ночевать. Когда легли спать, Филимонов начел рассказывать Ильину о Петербурге. Ильин никогда не бывал в Петербурге. Ильин сказал: «Хоть раз бы побывать в Петербурге». Проснулись утром рано, захотели пить чай, Ильин и пошел с ведром и топором за водой на озеро. Когда он вышол на озеро, видит: бежит пара лошадей в санях и с колокольчиком. Подъезжают ближе, а в санях едет бывший становой пристав Смирнов. Смирнов сказал: «Садись, Ильин, я провезу вас». Ильин сел, поехали и скоро очудились в Петербурге. Смирнов оставил Ильина на Неве и велел дожидаться, когда выйдет крестный ход. Ильин стоял и смотрел; когда кончилось освящение воды, подъежает опять Смирнов, спросил Ильина: «Не хочешь ли поесть?» Ильин не отказался. Тогда Смирнов подал ему французскую булку, тот не стал её есть, а сунул в пазуху. Когда побежали к Тельмоозеру, Ильин вышол с из-вощика и зашел в избушку. Товарищ и спрашивает у него: «Где был?» — «В Петербурге». Тот стал смеяться. Тогда Ильин росказал, как росположен Петербург, а потом вынул из-за пазухи и показал французскую булку.

Сынчиков Василий Михайлович

Крестьянин лет 60, живет в Пянтиной; очень развитой, хорошо грамотный, интересующийся политикой человек. Очень внимательно относился к моим занятиям и терпеливо сидел и выслушивал пока С. Я. Коротких рассказывал мне комедии и сказки. Сам рассказал только два случая про леших, в которых безусловно верит.

Чудесный случай

Робочий с Кривого пояса роботал на монастырском покосе, в тридцати верстах от Кожезёрского монастыря. Легли спать, ночью к робочему приходит нарядчик, толкает и говорит: «Вставай, копну сломало». Тот очнулся, видит: нарядчик. «И давай, скория шевелись, нужно идти, дождик будет». Тот как скочил, взял вилы, грабли, за ним вслед, а нарядчик впереди идёт, к зароду. Подходит и видит, что зарод целой и шум сделался в воздухе, «меня подоткнуло под бока, и не живой, не мёртвой». В эту ночь перелетел на свои покосы, в Кривой пояс. Там народ роботал и видят, что мужик по воздуху летит, сымать его нёкак, и говорить он ничего не можот. Стали они его ловить, он стал ниже и ниже; заимали, дак не могут в руках-то держать. Все-таки как-то его удержали, он не в чувствии был с неделю, думали, што помрёт. А выздоровел.

Шалость лешего

Василий Михайлович рассказал еще случай, бывший у них в дому. У них была белая лошадь. Однажды пришли в конюшну, а лошадь в яслях для сена лежит на спине, ногами кверху и уж чуть жива, ни взад, ни вперёд пошевелиться не может, только ногами дрыгает. Попробовали вытащить лошадь кверху, на сеновал. Куда! И подступиться нельзя. Пришлось выпиливать из яслей палки и только тогда еле-еле лошадь вытащили. Как она и попасть туда могла только? Конечно, лешой или домовой заволокли.

Источник:

Северные сказки (Архангельская и Олонецкая губернии). Сборник Н.Е. Ончукова. С.-Петербург, 1908. С.587-593.

примечание: орфография и стилистика текста сохранены






  редактор страницы:


  дата последнего редактирования: 2016-05-11





Воспоминания, рассказы, комментарии посетителей:



Ваше имя: Ваш E-mail: