Публикация № 1584Онега    (рубрика: История края)

В.В. Елфимов

Онежские пожары XIX века

Пожар 1827 года (реконструкция)




Данная публикация является главой «Онежские пожары XIX века» (с. 98–106) из книги «Город в призме веков: историческое исследование». – Онега, 2021. – 511 с.: ил.

Книгу можно посмотреть здесь:

http://webirbis.aonb.ru/irbisdoc/kr/2022/22kp373/


Деревянный город неоднократно подвергался малым и большим пожарам, о самых древних из них сведений не обнаружено. В материалах для географии и статистики России написано: «В 1613 году Усть-Янская волость была совершенно разорена и выжжена…». Под «Усть-Янской волостью» имеется в виду город Онега, а под «разорением» – набеги на Беломорское прибережье «литовцев и русских изменников». Однако в Дозоре Турчасовского стана 1615 г., кроме сведений о том, что на погосте место церковное, где был «храм Пречистой Богородицы Успения, а сожгли его черкасы», других сведений о каких-либо сгоревших постройках не упоминается. Эти же сведения подтверждаются данными из Краткой истории города Онеги: «В сей волости, по писцовым книгам 129 и 130 годов, крестьянских дворов было 22, церковно служительских 3 и 6 келий; и в тех же книгах значится, что на погосте поповский двор был вызжен и разорен Литовскими людьми, но точно в котором году не известно». Таким образом, первые сведения о пожарах, произошедших в Онеге, относятся к 1613 году. В этой же Краткой истории других сведений о пожарах XVII-XVIII веков не указано, а имеется только описание некоторых пожаров, произошедших в первой четверти XIX века.

В ночь с 11 на 12 октября 1804 года в Верховской слободе в доме мещанина Афанасья Кокорина начался сильный пожар. От него пострадал не только его дом, но и соседские дворы. Всего сгорело девять дворов.

В июле 1805 года этим десяти семействам онежских мещан, которые просили о помощи, посредством господина начальника губернии от высокомонарших щедрот всемилостивейше было пожаловано пособие на ссуду для поправления состояния и постройки домов в сумме 3100 рублей на десять лет без процентов, с возвратом этой же суммы обратно в казну равными частями по прошествии каждого года.

В воскресенье 19 апреля 1814 года в шестом часу утра случился пожар в деревянном доме городского общества между Низовскою и Успенскою слободами, на угоре около ручья, впадающего в реку Онегу. Построен этот дом был крестьянами ещё в бытность здесь Устьенской волости до открытия города. Дом простоял более 60 лет. Сначала в нём жил экономический казначей, затем с 1764 года, после отвода волостей от Крестного монастыря, – управляющие Устьенской и прочими волостями. После открытия города в 1780 году здесь проживали городничие.

Всё здание, когда городничий и прочие обыватели находились в церкви у утрени, вдруг было объято пламенем. К несчастью и убытку общества всё сгорело до основания, и не были спасены ни дела канцелярии, ни ружья, ничего прочего из цейхгауза, кроме части имущества городничего.

Пожар, случившийся в ночь с 19 на 20 июня 1827 года, принёс городу невосполнимую утрату древних деревянных храмов. В эту ночь над городом разразилась сильная гроза. В результате попадания молнии в самый красивый храм, церковь Успения Пречистые Богородицы, начался пожар. В результате пожара эта церковь, а вместе с ней церковь Николая Чудотворца и колокольня, сгорели дотла. Сверх этого, сгорели и 21 обывательский дом со службами, 5 торговых лавок и 6 амбаров с разным имуществом.

Чтобы определить сумму ущерба, был составлен именной реестр, в котором у каждого из пострадавших было указано конкретно сгоревшее имущество. Всего пострадало 26 человек. Общая сумма убытков составила 21261 рубль 62½ коп.

Этот именной реестр интересен ещё и тем, что в нём указано, какие дома были у пострадавших. Это позволяет представить, как выглядела Онега в 1827 году.

1. Священник Герасим Кононов – дом двухэтажный собственный, состоящий из шести жилых комнат и семи кладовых, с сараем, скотским двором и хлевами, приносящими каждогодно постоянного дохода 120 рублей.

2. Дьякон Климент Шангин – дом деревянный одноэтажный казённый с двумя жилыми комнатами, с сараем и скотским двором.

3. Мещанин Пётр Патарушин – дом двухэтажный, имеющий пять комнат, четыре хлева.

4. Крестьянин Порожской волости Иван Дружинин - дом деревянный двухэтажный собственный. В верхнем этаже две комнаты, прихожая и кухня. В нижнем - одна комната, кухня, три больших кладовых, три чулана. Сарай, два хлева для скота, баня.

5. Дома одноэтажные с двумя комнатами: у мещанок Акулины Дьяконовой и Анны Ланковой, а также у досмотрщика Онежской портовой таможни Андрея Софронова.

6. Дома одноэтажные с одной комнатой: у мещан Михаила Кириллова, Василия Степанова Кучепадова, Фёдора Зотикова, Ивана Герасимова, Ивана Сивкова, Маланьи Лепетухиной; досмотрщика Онежской портовой таможни Фёдора Пятлина; солдата Онежской инвалидной команды Захара Прохорова; солдатки Епистимеи Питкиной; крестьянина села Покровское Луки Александрова; поселенца Ильи Киприянова.

3 января 1828 года Всемилостивейше Его Императорским Величеством погоревшим гражданам из казны была выделена ссуда в сумме 8000 рублей сроком на 10 лет без процентов, с возвратом в равных частях ежегодно. Также на постройку домов был выделен потребный лес из казённых дач без платежа попенных денег.

В ночь с 22 на 23 февраля этого же года на дворе купеческой жены Александры Платуновой сгорел водочный завод статского советника Никонова, в котором огнём было уничтожено различное имущество, в том числе лавочные товары Платуновой.

Одним из самых сильных пожаров, принёсших городу большой урон, несомненно, является пожар, произошедший в 1886 году.

Газета «Олонецкие губернские ведомости» писала по этому поводу: «Город Онегу постигло страшное бедствие: начавшимся 5-го июля, во втором часу дня, и продолжавшимся до другого дня пожаром истреблены там три лучших квартала. Число сгоревших домов простирается свыше 100 и, сверх того, уничтожено до 123 нежилых строений. В числе зданий, истреблённых пожаром, сгорели дирекционный хлебный магазин и помещения: полицейского управления, уездного суда, почтово-телеграфной конторы, городской управы, камеры судебного следователя и уездного по воинской повинности присутствия. Убытки, причинённые этим пожаром, исчисляются, по полученным «Арх. Губ. Вед.» по телеграфу известиям, - в 250 000 руб.».

Эта же газета в одном из последующих номеров со ссылкой на «Архангельские губернские ведомости» написала более подробно о случившемся в Онеге несчастье:

«Пожар в Онеге начался 5 июля, во 2-м часу дня, во дворе дома крестьянина Ефима Швецова с нежилого строения, в котором хранились принадлежащие Швецову хозяйственные вещи. Строение это находилось в весьма близком расстоянии от дома, занимаемого квартирою уездного полицейского управления, которая первою и сделалась жертвою огня. При бывшем 5-го числа порывисто-сильном южном ветре и знойной погоде, прекратить пожар в начале не было физической возможности и огонь с неимоверной быстротою начал распространяться с одного дома на другой, так, в несколько часов 1, 7, 11 и 12 кварталы сделались жертвою пламени, который истребил всё попадавшееся на пути и перешёл через Средний проспект на противоположную сторону, на которой также сгорели все дома.

Обгоревшая площадь, представляющая из себя ныне лишь груды кирпичей и угля от сгоревших домов, простирается в длину до 250 сажень, и в ширину до 100 сажень. Во время пожара погиб из людей только один, служивший надзирателем при арестных помещениях Онежского уездного полицейского управления, отставной солдат Митрофанов, не успевший выйти из здания полиции на улицу. Содержавшихся в то время при управлении арестантов не было.

Всего сгорело деревянных домов, принадлежащих разным лицам – 104, и нежилых строений – 123. В числе первых сгорели квартиры, помещавшиеся в частных домах: уездного полицейского управления, уездного суда, судебных следователей 1 и 2 участков, городской думы и управы, присутствия по воинской повинности, канцелярии местной команды, товарища прокурора, лесничего, казённый дом почтово-телеграфной конторы и магазин с мукою архангельской дирекции, количеством 12146 пудов. Вместе с помещениями названных учреждений, сгорели частично и дела городской управы, у прочих спасены: в полицейском управлении спасены денежный ящик и часть книг по счислению запасных нижних чинов, продолжений к своду законов и книги по канцелярскому делопроизводству текущего года, прочие в управлении дела, бухгалтерская, денежная и недоимочные книги, архив и арестантское имущество сгорели, в том числе дела по должности уездного исправника и распорядительного комитета до прошлого 1885 года и дела о лицах, состоявших под надзором полиции, хранившиеся в отдельном шкафу. Спасти всего этого за скорым объятием пламенем дома полиции не было возможности, и у полицейских служителей, помещавшихся в нижнем этаже того же дома, сгорела вся почти амуниция и часть вооружений.

В числе сгоревших домов находились: дом онежского общественного собрания, пожарный цейхгауз, зимнее помещение его, один церковный дом, и дом, принадлежащий Крестному монастырю, оптовый склад вина и спирта купца Корчажинского, его же магазин колониальных и мануфактурных товаров, таковой же купца Ручкина, трактир его же, 3 ренсковых погреба, 9 мелочных лавок, 3 кладовых с товаром и наконец, городская пристань для остановки судов.

Для квартир погоревших чиновников управляющий конторою компании онежского лесного торга Джелибрант, уступил уцелевшие от пожара 3 дома, принадлежащие компании и оставшиеся пустыми, куда названные чиновники и поместились со своими семействами. Остальные погорельцы, преимущественно принадлежащие к мещанскому сословию, разместились по домам прочих жителей города. Погорельцы последней категории большею частью работают на Поньгском лесопильном заводе. Из сгоревших домов жители хотя и спасли своё имущество, но неимоверная быстрота распространения пламени лишала многих домовладельцев возможности к спасению всего имущества, и большая часть его сделалась жертвою пламени. Весь убыток от сгоревших домов и имущества определяется в 250 тысяч рублей.

Во время пожара городские пожарные трубы действовали безостановочно, но так как бывший на пожаре и отпущенный с Поньгского завода народ поспешил всякий спасть своё имущество, или же пособлять родственникам своим и знакомым, то при трубах оставалось недостаточное количество народу. В помощь городским трубам были присланы трубы с лесопильных заводов, но все эти средства были бессильны против бушевавшей с ужасною быстротою огненной стихии, распространившей своё пламя на многие дома сразу и пожиравшее их с мгновенною скоростью, чему очень способствовали с одной стороны бывший 5 числа порывисто-сильный южный ветер, переменивший во время пожара несколько раз своё направление то в одну, то в другую сторону, а с другой стороны – стоявшая уже много времени до 5 числа удушливо-жаркая погода, от чего дома, при жаре от горевших домов, воспламенялись очень скоро и остановить распространение огня было невозможно, хотя и следует прибавить, что пожарные трубы всё-таки помогли отстоять многие из домов, которым грозила участь быть уничтоженными огнём».

В знойный солнечный день 15 июня 1894 года в 5 часов пополудни на окраине Онеги загорелся сарай. Дул лёгкий северо-восточный ветер, который в течение получаса раздул пламя и перекинул его на жилой дом и стоявшие рядом флигель и кладовую. Об этом пожаре также было написано в газете «Архангельские губернские ведомости».

Всё это свершилось так быстро, что испуганные соседи не успели опомниться, как огонь перекинулся через весь квартал, и загорелся один из самых больших деревянных домов в Онеге. Последовала общая паника. Прибежавшие первыми на пожар солдаты местной команды спасли большую часть из загоревшихся домов, затем бросились к вновь загоревшемуся на другой стороне квартала дому, где сумели спасти не только большую часть имущества проживающих в этом доме семейств, но и несколько малолетних детей, находившихся в объятом пламенем доме. Соседи первых загоревшихся строений, все без исключения, бросились от места пожара к своим домам. Скученность старинных, не по плану расположенных домов, вместе с надворными постройками – банями, хлевами, сараями, кладовыми, погребами и т.п., находящимися вблизи от места пожара, ничего не могла внушить их хозяевам, кроме желания спасти домашний скарб. Мысль же о спасении самих построек окончательно покинула людей не только тех кварталов, где начался и происходил пожар, но и трёх соседних, жители которых по примеру первых спешили лишь спасать своё имущество. Все ожидали, что вот через минуту загорятся и другие соседние строения, а вслед за ними выгорит если не половина города, по примеру злополучного 1886 года, то, во всяком случае, значительная часть его. В этот разрушительный и страшный для бедняков момент вдруг, точно выросши из земли, появились более двухсот крепких мужчин. По приказанию своего распорядителя они бросились к трём объятым огнём строениям и с помощью притащенных ими пожарной трубы, багров и топоров успели в самое короткое и опасное время обессилить пламя. И разбушевавшийся во время пожара ветер уже не мог переносить огненное пламя и искры на соседние и дальние строения с той лёгкостью, как это наблюдалось за пять минут до этого. В то же время эта партия рабочих приняла и другие меры для дальнейшего нераспространения пожара. На крыше каждого строения в квартале появилось по 2-4 человека, вооружённых вёдрами и ушатами с водою, чему много способствовали колодцы, имеющиеся почти при каждом из домов. Не прошло и часа времени после дружной деятельности прибывшей партии рабочих, подкреплённой потом рабочими от строящихся казарменных зданий для нижних чинов, как у всех, потерявших до того надежду на спасение от огня своей недвижимости, появилась вера в возможность прекращения дальнейшего распространения пожара. К счастью же погощан (так называют обывателей той местности, где начался пожар), не изменивший своего направления ветер не дал перейти огню на соседние строения с того большого дома, стоящего на берегу реки Онеги, который загорелся впоследствии. Здесь с помощью общественной пожарной трубы жители не дали распространиться огню, от которого спасены были даже строения, расположенные почти рядом с горевшим домом (в 2-3 саженях).

Благодаря действиям всех, кто участвовал в тушении пожара, удалось избежать катастрофических последствий, подобных пожару 1866 года. Огнём было уничтожено всего три дома и три нежилых постройки. Кроме того, во избежание дальнейшего распространения огня были разобраны две совершенно ветхие хаты и два хлева с сеновалами. Общий убыток составил около 3 000 рублей.

П. Дьячков, автор заметки о пожаре, не оставил без внимания и того, кто именно оказал внезапную помощь онежанам в минуту страшной опасности. Распорядителем прибывших на помощь рабочих и спасителем единственного жилья многих семейств стал санкт-петербургский первой гильдии купец Егор Фёдорович Шенлейн. (Это тот самый благодетель, который спас многие семейства в тяжёлом неурожайном 1891 году). Как только появился необычный дым над городом, он остановил все работы на принадлежавшем ему Рочевском лесопильном заводе, находившемся на расстоянии одной версты от города, и приказал всем рабочим, не исключая служащих и приказчиков, стремглав следовать к месту пожара. Но мало этого, г. Шенлейн принял настолько горячее участие, что одновременно с посылкою рабочих отдал им приказание тащить на своих плечах и бывшую при заводе пожарную трубу, так как время, необходимое для впряжки лошадей, являлось в глазах его большим промедлением. Впряжённые потом в телеги лошади с бочками и вёдрами настигли спешивших к месту пожара людей уже на пути, и, таким образом, по прибытии к месту пожара одновременно началась общая дружная работа. Люди принялись локализовывать и тушить пламя, а на лошадях подвозили воду. Надо заметить при этом, что работы на заводе Шенлейна в день пожара были в полном разгаре. У его завода стояли два иностранных корабля и пароход, прибывшие за грузом досок. Каждый такой день, каким было 15-е июня, для Шенлейна мог обойтись в несколько тысяч рублей.


Используемые источники:

1. Архангельские губернские ведомости, № 51. 25.06.1894. С. 3-4.

2. Гидрографическое описание Северного берега России. Составлено капитан-лейтенантом М. Рейнеке в 1833 году. Часть 1-я. Белое море. Издание второе Гидрографического Департамента. Санкт-Петербург, 1883. С. 402.

3. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами генерального штаба. Архангельская губерния. Составил Генерального штаба капитан Н. Козлов. Санкт-Петербург, 1865. С. 322.

4. Олонецкие губернские ведомости. № 56. 26.07.1886. С. 510; Там же. № 60. 09.08.1886. С. 547-548.

5. РГАДА. Ф. 27. Оп. 1. Д. 29ч1. Л. 71.

6. РГИА. Ф. 1350. Оп. 312. Д. 5. Л. 19 об.-20.

7. СПбИИ РАН. К. 11. Оп. 1. Д. 32ч1. Л. 29; Там же.К. 226. Оп. 1. Д. 761. ЛЛ. 31об., 33-34.


P.S.

Происходили в Онеге и другие пожары, более мелкие, о которых также сообщали губернские газеты (в том числе и в начале XX века). Эти и другие заметки о пожарах в Онеге и Онежском уезде можно прочитать в публикации «Происшествия в Онежском уезде второй половины XIX – начала XX вв.», размещённой здесь:

https://onegaonline.ru/seetext.php?kod=1467

В.В. Елфимов






  редактор страницы: Василий Елфимов (geovas7@yandex.ru)


  дата последнего редактирования: 2026-11-15





Воспоминания, рассказы, комментарии посетителей:



Ваше имя: Ваш E-mail: