В каждой войне есть победители и побеждённые. Побеждённым не ставят памятников, и их имена постепенно бесследно исчезают из истории. В Гражданской войне, происходившей в России в 1918-1920 гг., победили «красные», поддержавшие новую советскую власть. Побеждёнными были «белые», не принявшие эту власть по своим соображениям. По сути, в такой войне нет победителей и побеждённых: поражение было нанесено всей стране и обществу, и пострадал от этого весь российский народ. Такая же участь постигла многие деревни Онежского уезда, где вчерашние закадычные друзья оказывались «по разные стороны баррикад». Одни воевали за красных, другие - за белых. Что характерно, и те, и другие создавали партизанские отряды. Если о борьбе красных за новую власть написаны книги и многочисленные газетные публикации очевидцев тех событий, то о белых частях имеются лишь единичные статьи, написанные уже после развала Советского Союза.

С момента окончания Гражданской войны в Онежском уезде прошло уже 105 лет. Давно не секрет, что и белые, и красные порой без суда и следствия расправлялись со своими противниками, а также с лицами, подозревавшимися в симпатиях к ним. В 1920-х годах многие были поражены в гражданских правах за участие в Белом движении. Если имена воевавших на стороне красных в большинстве своём известны, то имена служивших в Белой армии практически забыты, за исключением некоторых, наиболее «активных белогвардейцев». Одним из них является Матвей Махнов, которому многие исследователи приписывают организацию Прилукского партизанского отряда белых в Онежском уезде.

Советская власть в Прилуцкой волости установилась 19 января 1918 года. Сразу же состоялись выборы волостных органов власти: исполнительного комитета, народного судьи и милиционеров. Зажиточные крестьяне и бывшие офицеры царской армии всячески, используя любую возможность, агитировали население против вновь избранной власти, обзывая их «голоштанниками», «голью перекатной», «голопупиками». Следует признать, что к 1918 году корпус кадровых офицеров, преимущественно выходцев из дворянского сословия, занимавших должности младших командиров, был практически исчерпан. На их место выдвинулись лица, прошедшие краткосрочные курсы подготовки или заслужившие офицерские звания личной храбростью в боях. Именно эти новые офицеры, в большинстве своем происходившие из крестьянской среды, и вернулись в родные деревни в 1918 году. Расслоение деревни привело к классовой борьбе. Противники новой власти проявляли к ней явную ненависть, но были бессильны что-либо предпринять. В этот период в волости начали организовываться сельские советы: Клещевский, Кутовангский, Прилукский и Фехтальминский. В конце марта — начале апреля 1918 года крестьянская беднота оказалась без хлеба, да и в местных лавках и кооперативах его в продаже тоже не было.

Бедняки пришли в волисполком с просьбой об обеспечении их мукой или зерном. Волисполком немедленно принял решение - изъять у зажиточных крестьян все имеющиеся излишки хлеба, оставив им лишь по одному пуду зерна или муки на человека в месяц до получения нового урожая и зерно на семена на всё имеющееся количество пахотной земли.

Естественно, зажиточные крестьяне воспротивились этому решению и сговорились не пускать членов комиссии в свои амбары. Примером недовольства изъятием хлеба является поступок Екатерины Филипповны Дьяковой. Она не пустила пришедших и, пригрозив револьвером через форточку, сказала: «Буду стрелять в тех, кто будет отбирать у меня хлеб». Членам комиссии в ответ пришлось тоже достать револьверы, сделать два предупредительных выстрела и сказать, что, если она будет оказывать сопротивление, она будет арестована. После этого внук Екатерины отобрал у неё револьвер и пустил комиссию в дом.

Амбары зажиточных крестьян были опечатаны, а все излишки хлеба и зерна были реквизированы и вывезены в кооперативный склад. Затем через кооператив они были проданы всем нуждающимся по спискам волисполкома, а деньги, вырученные от продажи, были выданы тем, чей был хлеб.

По сути, зажиточным крестьянам было выплачено за хлеб и зерно, но, вероятно, гораздо меньше, чем была реальная стоимость. После этого классовая борьба в волости стала разгораться всё больше и больше. Бедное население было на стороне волисполкома, зажиточные крестьяне объединились в свою «кулацкую» группу.

Борьбу против бедноты и советской власти возглавила группа «бывших царских офицеров — кулацких сынков» в составе:

• Кузнецов А. И., с. Прилуки, сын бывшего волостного старшины И. Ф. Кузнецова.

• Дьяков П. П., с. Прилуки, сын крупного торговца.

• Дьяков В. Г., с. Прилуки, сын кулака

• Махнов М. Я., д. Малая Фехтальма, бывший офицер.

• Онохин А. И., д. Кутованга, сын кулака.

• Порошин Я. М., с. Клещево, бывший стражник, племянник кулачки Дьяковой Е. Ф.

Осенью 1918 года был создан Прилуцкий партизанский отряд, который возглавил прапорщик царской армии — Матвей Яковлевич Махнов.

Список бойцов этого отряда, составленный по документам Прилуцкого волостного правления, написанными в период с 14.03.1919 по 21.06.1919 и 29.08.1919, приведён в этой публикации:

https://onegaonline.ru/seetext.php?kod=1538

Вернёмся же к фигуре командира отряда — Матвея Махнова и погрузимся в непростой вопрос: что заставило крестьянина, выходца из бедной семьи, встать под белые знамёна в огне Гражданской войны? Тем более что судьба уже готовила этой семье череду испытаний, которые обернутся настоящей трагедией для рода Махновых.

Матвей Яковлевич родился 3 августа 1883 года. Родители: крестьяне д. Трофимовская Яков Степанович и Марья Семёновна, оба православные. Крещён 4 августа. Восприемником при крещении был его старший брат Семён. Кроме него у Матвея также были ещё два старших брата - Михаил и Андрей. Все их предки были крестьянами и проживали в данной деревне с древних времён.

Происхождение фамилии Махновы на Русском Севере однозначно не могло идти от украинского имени Махно, как могут думать многие, даже если предположить, что данную фамилию занесли сюда иноземные захватчики: черкасы, поляки и прочий люд при нашествии 1613 года. В Сотной 1556 г. в Тевзогорской волостке, что против Турчасово за рекою, в д. Рахновская проживал Юшко Махнов. В Актах Соловецкого монастыря (№ 217 от 02.07.1556) среди присутствующих при составлении купчей был Иван Никитин сын Махнова. Нельзя исключать возможность возникновения данной фамилии от прозвища «Махоня» — маленький, невысокий человек.

Деревня Трофимовская первоначально относилась к Фехталимской волости, которая известна с середины XVI века. На этот период в её составе находилось 11 деревень, состоящих из 22 дворов. Просуществовала волость до середины XIX века. Далее её территория находилась первоначально в Мардинской, затем в Прилукской волостях. В середине XVII века семейства Махновых, кроме д. Трофимовская, также проживали в д. Мартемьяновская. По данным дозорной книги 1648 года, в этих двух деревнях проживали четыре семьи «сыновей Махнова».

Деревня Мартемьяновская

в. Семко Васильев сын Махнов

в. Игнашка Васильев сын Махнов да дети ево Тарашка, да Кондрашка, да Филка, да Ондрюшка, да Васка, Тарашкин сын Ортюшка восьми годов да Тараско трех годов, да Ондрюшкин сын Анфимко трех годов, да Васкин сын Федка двух годов.

Деревня Трофимовская

в. Лучка Кондратьев сын Махнов

в. Васка Кондратьев сын Махнов

Кто из вышеназванных лиц является прямым кровным предком Матвея Махнова, неизвестно, так как «привязать» кого-либо их них к лицам, выявленным в переписной книге 1712 года, невозможно. В этот период обе вышеназванные деревни находились под одним общим двойным названием — Трофимовская и Мартемьяновская тож.

По данным 1712 года установлено, что в этой деревне в одном дворе проживали три родных брата: Григорий Никитич ок.1662 г.р., Фёдор Никитич ок.1667 г.р. и Семён Никитич ок.1668 г.р. Главой семейства был записан средний брат Фёдор, т.к. Григорий в этом году находился в «целовальниках в Санкт-Петербурге». Вернулся в деревню до переписи 1718 г., т.к. в этот год владельцем двора указан уже он. Все братья были женаты. Григорий и Семён имели детей, Фёдор же был бездетным. Следовательно, имя первого известного представителя данного семейства — Никита, и родился он после 1648 года.

В данном исследовании нас в первую очередь интересует семья Семёна Никитича. Именно он является прямым кровным предком Матвея Махнова.

По переписным книгам 1712 и 1718 года установлено, что жену Семёна звали Маремьяна Никитична ок.1674 г.р. На данный период у них было трое детей: дочери Ефросина (старшая) ок.1703 г.р., Ефросина (младшая) ок. 1708 г.р. и сын Антон ок.1704 г.р.

По данным повторной переписи 1723-1724 гг., проводившейся при проверке результатов 1-й ревизии 1719 года, Семён проживал с вышеназванными братьями в д. Щепинская (Щепина). Умер Семён до проведения 2-й ревизии (1744 г.), так как в ней он уже не указан. Мужскую линию данного семейства продолжил его единственный сын Антон.

Антон Семёнович был женат на крестьянке д. Щипинской Ефимии Лукиничне Махновой ок.1712 г.р. Как видим, она имела такую же фамилию, и, вероятно, в далёком прошлом они оба имели одного общего предка. По материалам ревизской сказки 1762 года (3-я ревизия) установлено, что у Антона и Ефимии было шестеро детей: два сына — Андрей и Иван, и четыре дочери — Екатерина, Евдокия, Ульяна и Настасья. Андрей был отдан в рекруты в 1757 году. Других сведений о нём не выявлено. Антон Семёнович умер в 1772 году. Его жена Ефимия Лукинична умерла в 1779 году. Продолжателем мужской линии был Иван.

Иван Антонович ок.1742 г.р. был женат на крестьянке Прилуцкой волости Дарье Яковлевне ок.1750 г.р. От этого брака установлено трое их детей: Екатерина ок.1775 г.р., Параскева ок.1781 г.р. и Василий ок.1784 г.р. Как видим, в трёх поколениях этой семьи большинство детей были женского пола, и продолжение рода по мужской линии шло от единственных сыновей.

Василий Иванович, родоначальник пятого поколения, и его жена Матрена Семёновна ок.1778 г.р. имели четверых сыновей: Григорий ок.1806 г.р., Степан ок.1809 г.р., Андрей ок.1810 г.р. и Матфей ок.1817 г.р. Таким образом, данное семейство начало разрастаться. Из этих четверых сыновей к вышеназванному Матвею Махнову отношение имел Степан, который был его дедом.

По записям в духовных росписях Прилуцкого прихода выявлено, что Степан Васильевич был женат дважды. Первая жена — Ульяна Петровна ок.1810 г.р., вторая жена — Ксения Андреевна ок.1812 г.р. Установлено трое детей Степана: Арефий ок.1833 г.р., Яков ок.1838 г.р. и Параскева ок.1840 г.р.

Хозяйство Степана Васильевича было небогатое. На 1866 год семья имела дом и два нежилых строения. Пахотной земли имелась 1 десятина 1 200 кв. сажень, сенокосной земли — 3 десятины. Из скотины имели лошадь, три головы крупного рогатого скота, пять овец. Известно, что на данный год двое членов семьи мужского пола занимались работами на отхожих промыслах. Доход от этого получали 100 рублей. Отхожими промыслами занимались сыновья Степана — Арефий и Яков. Это подтверждается записями из духовных росписей, что они часто не были на исповеди и у святого причастия «по отлучке». Вышеназванный Яков и был отцом Матвея Махнова.

В семье Якова Степановича и Марьи Семёновны Махновых было четверо сыновей:

• Семён 01.09.1875 г.р. был первым ребёнком Якова и Марьи. Восприемником при крещении был его родной дед по материнской линии, крестьянин той же Трофимовской деревни Семён Игнатьевич Махнов.

• Михаил 07.11.1877 г.р., восприемником при крещении был его родной дядя (брат матери) Яков Семёнович Махнов.

• Андрей 29.11.1879 г.р., восприемником при крещении был его родной дядя (брат матери) Андрей Семёнович Махнов.

• Матвей 03.08.1883 г.р., восприемником при крещении был крестьянин той же Трофимовской деревни Семён Яковлевич Махнов. Вероятно, это был старший брат Матвея.

Какое хозяйство было у Якова Степановича, нам неизвестно. Если он работал на отхожих промыслах, то все домашние заботы лежали на плечах его жены Марьи, которая справлялась с ними с помощью четверых сыновей. Дата смерти Якова Степановича не выявлялась, но известно, что на 1897 год его в живых уже не было. Был ли он грамотным, неизвестно. Жена его Марья была неграмотной, а все сыновья получили образование в семье. Старшие дети, Семён, Михаил и Андрей, обучились грамоте у дяди. Который-то из братьев, вероятно, старший, обучил грамоте и младшего брата Матвея.

После смерти Якова Степановича хозяином двора стал его старший сын Семён. Мать и братья проживали вместе с ним. На 1897 год вся семья проживала в родной деревне Трофимовская, которая к этому времени уже считалась частью деревни Малая Фехтальма. На правах хозяина Семён Яковлевич вёл домашнее хозяйство, был земледельцем. Какими-то другими промыслами он не занимался. Матери его, Марье Семёновне, было на этот момент 47 лет. Она находилась при сыне и также занималась земледелием.

Второй сын Якова и Марьи, Михаил, на 1897 год был в возрасте 19 лет. Кроме земледелия занимался работами по сплаву леса. Это занятие было основным побочным промыслом многих крестьян Онежского уезда.

Третий сын, Андрей, был в возрасте 17 лет, но уже был на морской военной службе. Где он служил, неизвестно. На момент переписи 1897 года находился «в кругосветном плавании по военной службе».

Четвёртый сын, Матвей, был в возрасте 13 лет. Основным его занятием была помощь брату Семёну в ведении домашнего хозяйства. Мечтал ли он о военной службе, мы не знаем. До службы в армии ему было ещё далеко.

В начале XX века старшие братья Матвея обзавелись семьями. Первым около 1900 года женился Михаил, вторым, около 1904 года — Семён. Третий брат, Андрей, вероятно, так и не приезжал на родину. По записи в духовной росписи 1910 года он значился «за отлучкой 21 год». Здесь же указана их мать Марья Семёновна в возрасте 72 лет. Все братья проживали в одном дворе, одним общим семейством вместе с матерью.

На 1910 год в семье Семёна было двое сыновей: Яков ок.1905 г.р. и Иван ок.1906 г.р. У Михаила было трое детей: Параскева ок.1901 г.р., Иван ок.1904 г.р. и Александр ок.1909 г.р. Матвей был холост и впоследствии так и оставался холостяком. Как видим из всех вышеприведённых данных, семью Махновых нельзя считать зажиточной, но документально это не подтверждено.

Всего по данным духовной росписи 1910 года семейство Махновых состояло из 12 человек. На момент исповеди в деревне проживали 10 человек. Кроме отсутствовавшего Андрея, о котором мы упоминали выше, Матвей также не был на исповеди «за отлучкой 2 года». На этот год он был уже в возрасте 27 лет и, вероятно, находился либо на отхожих промыслах, либо на службе в армии.

То, что Матвей Яковлевич имел отношение к военной службе, указано в базе данных «Участники Белого движения в России»: «произведён в офицеры за боевое отличие». Там же отмечено, что он «прапорщик 48-го запасного пехотного полка и 15-го стрелкового полка». Кроме этого, некоторые его современники в своих воспоминаниях кратко упоминали о его службе в царской армии и участии в боях Первой мировой войны. Автор книги «Онега в огне» А. П. Волгин пишет, что Матвей Махнов, «подпрапорщик царской армии», «в годы империалистической войны» служил в одной части с полным Георгиевским кавалером Константином Лаврентьевичем Гладких, также уроженцем Онежского уезда, в Гражданскую войну воевавшим на стороне красных.

Автор статьи «Белое движение в Онеге» А. А. Крысанов относит Матвея Махнова к группе «зажиточных крестьян», которая образовалась в Прилуцкой волости в июле 1918 года в ответ на проведение в волости «реквизиции хлеба для Красной Армии и бедноты». Был ли на самом деле Матвей Махнов «зажиточным»? Документальных подтверждений этому не имеется.

Как видно из событий 1918-1919 гг., Матвей Махнов пользовался среди своих единомышленников авторитетом. Вероятно, причиной этому была его военная служба в период Первой мировой войны. Судя по всему, он был отчаянным и бесстрашным воином.

В августе 1918 года Онежский уезд почти полностью был оккупирован белогвардейцами и иностранными интервентами. В немногочисленных публикациях о белом движении на Онеге сообщается, что в августе 1918 года Матвей Махнов с единомышленниками ушли к интервентам и организовали Прилуцкий партизанский отряд (белый). Организатором и руководителем отряда в этих публикациях, основанных только на воспоминаниях современников Махнова, указывают его. В материалах историка С. В. Волкова говорится, что Матвей Махнов был «начальником Прилуцкого партизанского отряда» с 28 марта 1919 года. На 11 апреля этого же года он служил в составе 3-го Онежского батальона белых войск Северного фронта. Автор статьи «Белое движение в Онеге» А. А. Крысанов пишет, что «27 марта 1919 года командующий Русскими войсками Онежского района произвёл М. Махнова "за боевые отличия и выдающиеся заслуги" в прапорщики». Добровольцы Прилуцкого партизанского отряда белых сражались героически, за что многие из них были награждены Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени.

В архивном деле ГААО «О назначении продовольственного пособия семействам призванных и партизан по Прилуцкой волости», датируемом 14.03.1919-21.06.1919 г., имеется документ: «Акт обследования семейного положения партизан Прилукского добровольческого отряда». В данном акте под номером 24 значится Махнов Матвей Яковлевич, поступивший в отряд 12 сентября 1918 года. Семейное положение его не указано. Там же указано, что его семья «не имеет права на пособие». В этом же акте указаны ещё 57 человек, среди которых три человека, вступившие в отряд в этот же день, что и Матвей Махнов: Дьяков Василий Григорьевич, Дьяков Иван Павлович, Курицын Иван Григорьевич. Таким образом, датой образования Прилуцкого партизанского отряда белых можно считать 12 сентября 1918 года.

В этом же деле имеются различные документы, рапорты и удостоверения, подписанные начальником Прилукского партизанского отряда прапорщиком Матвеем Махновым. Одно из них было написано в селе Клещево 23 мая 1919 г. на имя «гражданина» этого села Якова Михайловича Порошина, добровольно поступившего в отряд 20 мая этого же года.

Удостоверение Я.М. Порошина с подписью Матвея Махнова

Документальных материалов о том, что Прилукский добровольческий отряд был организован конкретно Матвеем Махновым, не выявлено. Как мы уже говорили, документов о том, что его семья была зажиточной, также не имеется. В то же время его сослуживцы Василий и Иван Дьяковы действительно были из числа зажиточных крестьян. По данным переписи 1897 года, отец Василия, Григорий Григорьевич, значился «хозяином-судовщиком», а отец Ивана, Павел Иванович — «хозяином мелочной лавки». Возможно, таким же был и Иван Курицын, который родился в Санкт-Петербурге, где, вероятно, его отец работал на каком-то производстве. По данным переписи 1897 г., Иван Курицын служил «конторщиком у купца Громова». Поэтому можно предположить, что он имел какое-то состояние, и, разумеется, ему было, что защищать от новой власти.

Согласно архивным документам, из жителей Прилуцкой волости было установлено 205 человек, воевавших на стороне белых сил: 103 в составе партизанского отряда и 102 в регулярных частях. Всероссийская сельскохозяйственная и поземельная перепись 1917 года зафиксировала в 18 деревнях Прилуцкой волости 710 мужчин трудоспособного возраста. Таким образом, около 29% взрослого мужского населения волости оказались в рядах белой армии.

20 июля 1919 года в белых войсках произошло значительное событие — восстание 5-го Северного полка. Этот полк был сформирован преимущественно из крестьян Онежского уезда, мобилизованных из деревень, находившихся под контролем белых. Вступлению крестьян в ряды белой армии способствовало и обеспечение населения продовольствием, столь необходимым крестьянским семьям в то время.

После восстания, ареста офицерского состава 5-го Северного полка и избрания новых командиров отряды восставших из села Чекуево начали продвижение в сторону деревни Клещево. Авангард из сорока бойцов был отправлен на пароходе с целью, как писал в своих воспоминаниях бывший участник тех событий И. Ф. Ануфриев, «открыть фронт». Пароход, продвигаясь по реке, делал остановки в деревнях, оставляя там бойцов «для контроля». За пределами Пияльского сельского общества на борту оставалось не более дюжины повстанцев. Здесь командиром группы избрали Кубачина, опытного фронтового разведчика. Опасаясь обстрела парохода белыми при приближении к Клещево, группа решила высадиться на левом берегу Онеги, в пяти-шести километрах от деревни, расположенной на правом берегу.

Высадившись, отряд двинулся по тропе вдоль Онеги к устью реки Кернежки. В деревню Кернежка была отправлена разведка с целью установить контакт с благонадежными солдатами из числа белых и заручиться их поддержкой. Разведчики вернулись с известием об установленном контакте, но сообщили, что белые спешно возводят переправу через реку, готовясь нанести упреждающий удар восставшим. После короткого совещания было решено идти в Кернежку и атаковать офицеров, рассчитывая на переход рядовых солдат на сторону восставших.

Подойдя к устью Кернежки, где через реку был перекинут мост, повстанцы увидели скопление солдат у блокгауза, а на мосту — группу прилуцких партизан во главе с Матвеем Махновым. Численность солдат на берегу Онеги оставалась неизвестной из-за крутого речного берега. Восставшие приняли решение вступить в бой.

Не доходя до позиций белых около пятидесяти шагов, они развернулись в цепь и приготовились к сражению. За пулемётом встал боец В. М. Чичуров. По команде боец Борисов двинулся к толпе солдат у блокгауза, за ним следовал командир Кубачин. Борисов попытался ударить штыком офицера, но тот уклонился и выхватил у него винтовку. Испугавшись, Борисов отступил. Кубачин, прикрывая его, в упор выстрелил в офицера, добив его вторым выстрелом. В этот момент началась беспорядочная перестрелка. На мосту прогремел взрыв. Пулеметчик Чичуров открыл огонь по белым партизанам на мосту, среди которых находился и Матвей Махнов. «Пулеметчик В. М. Чичуров убил Махнова», — лаконично отметил в своих воспоминаниях И. Ф. Ануфриев, участник этого боя. Потеряв командира, отряд Махнова укрылся в траве на берегу реки. После непродолжительных переговоров бойцы Прилуцкого партизанского отряда сложили оружие.

Бытовала среди современников Матвея Махнова зловещая версия его гибели: будто сразила его не просто вражеская пуля, а взрыв гранаты, роковым образом задетой пулемётным огнём, - гранаты, что висела у него на поясе, готовая к бою. Истина этой трагедии навеки погребена во времени, унеся с собой свидетелей и оставив лишь догадки. Согласно разным источникам, произошло это 21 июля.

В Мичигане хранится фото: Россия. Северный фронт. Деревня Клещево, 1919 год. В центре — Матвей Махнов. Рядом — американские лейтенанты: Эдмунд Коллинз и Говард Пеллегрем.

Матвей Яковлевич Махнов (в центре)

Матвей Яковлевич Махнов погиб на боевом посту как боевой офицер, защищавший свои идеалы и идеалы старой власти. Как и где он был похоронен, неизвестно. Никто из его современников в своих воспоминаниях этого не писал. Может быть, от разрыва гранаты его тело было разорвано на куски, и хоронить, в общем-то, уже было нечего. Может быть, похоронили его тут же у моста через реку Кернежку. Но более вероятно, что его тело было доставлено в Клещево, чтобы представить его командованию Красной армии и зафиксировать смерть отважного белого командира. Также может быть, что тело его было выдано родственникам, и он похоронен на каком-то деревенском кладбище. На момент гибели Матвею Махнову было 35 полных лет. До своего 36-летия он не дожил 26 дней.

Как приняли советскую власть его старшие братья, какую сторону они поддерживали в Гражданскую войну, неизвестно.

Как мы уже говорили, Матвей Яковлевич женат не был и детей не имел. Один из его братьев, Андрей Яковлевич, уехал из деревни ещё в конце XIX века. Как сложилась его судьба, неизвестно. Какова же была судьба старших братьев Махновых — Семёна и Михаила?

На 1915 год в семье Михаила Яковлевича, кроме него, было четыре человека: его жена Евфимия Дмитриевна, дети —Параскева, Иван и Александра. По данным переписи 1920 года, Евфимия Дмитриевна указана вдовой. Вместе с ней проживали трое из вышеназванных детей. Дальнейшая судьба её и детей не устанавливалась. Михаил, по сведениям из дела НКВД на его брата Семёна, «покончил жизнь самоубийством». В метрических книгах Прилуцкого прихода и Прилуцкого ВИК за 1915-1920 гг. запись о его смерти не выявлена.

Семья старшего из братьев Махновых, Семёна Яковлевича, на 1915 год состояла из 5 человек. Кроме него, жена Александра Андреевна, сыновья Яков и Владимир, а также дочь Александра. Сын Иван, указанный в духовной росписи 1910 года, умер 27 сентября 1911 года, в возрасте 4,5 лет «от простуды». По подворному списку переписи 1920 года, семья состояла из 6 человек (3 м.п. и 3 ж.п.). На лицо в день переписи значились два человека (1 м.п. и 1 ж.п.). Личный листок был выявлен только на Александру Александровну и, судя по его номеру — № 1, она и была на данный момент хозяйкой двора. Там же в подворном списке было указано, что 4 человека (2 м.п. и 2. ж.п.) временно отсутствовали на заработках.

В какой-то период после 1920 года семья Семёна Яковлевича уехала из деревни в Архангельск. Вполне вероятно, что ему, как родному брату «белогвардейца», жить в родной деревне было сложно.

В 1930-х годах Семён Яковлевич, проживая в Архангельске, работал экспедитором Северного областного потребсоюза. В 1937 году он был обвинён «в контрреволюционной деятельности» и 1 июня 1937 г. был арестован органами УНКВД по Северной области. Военным трибуналом пограничных и внутренних войск НКВД Ленинградского округа 8 апреля 1938 года был осуждён по ст.17-58-8 и приговорён к 10 годам лишения свободы без конфискации имущества, с последующим поражением в политических правах сроком на 5 лет.

Срок назначенного наказания отбывал в Севжелдорлаге. По определению Военной коллегии Верховного Суда СССР от 15 мая 1938 года, срок наказания был снижен до 8 лет ИТЛ. По постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 31 октября 1940 года, приговор Военного трибунала от 08.04.1938 и определение Военной коллегии от 17.05.1938 гг. были отменены и дело было передано на новое рассмотрение «со стадии предварительного следствия». Мера пресечения для С. Я. Махнова оставалась прежней — «содержание под стражей».

Как ни странно, но вышеозначенное постановление Верховного Суда от 31.10.1940 г. о пересмотре дела было начато уже после смерти Семёна Яковлевича, так как он умер 2 марта 1940 года. Постановлением УНКГБ по Архангельской области от 23.04.1941 г. «уголовное преследование» в его отношении было прекращено «в связи с его смертью».

Постановлением УКГБ при СМ СССР по Архангельской области от 06.02.1957 г. вышеозначенное постановление от 24.04.1941 г. было отменено, и дело в отношении С. Я. Махнова «производством прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления».

В архивном уголовном деле № П-7135 в отношении близких родственников Семёна Яковлевича Махнова по какой-то причине его жена не указана. Сведения о других родственниках на 1937 год были следующие:

• брат Матвей — организатор и начальник белопартизанского отряда на Онежском фронте, расстрелян в 1919 году.

• брат Михаил — покончил жизнь самоубийством.

• сын Яков.

• сын Владимир 24 лет — работал радистом на траулере № 51 в г. Мурманске.

• дочь Александра — арестована органами НКВД.

• дочь Вера.

• зять Андреев (имя не указано) — арестован органами НКВД.

• зять Симаков Леонид Алексеевич — арестован органами НКВД.

• зять Попов (имя не указано) — арестован органами НКВД.

Не обошли стороной репрессии 1937 года и старшего сына Семёна Яковлевича Махнова Якова, названного в честь своего деда.

Яков Семёнович Махнов в 1937 году также проживал в Архангельске. Получил среднее специальное образование, окончив Архангельский индустриальный техникум. Имел специальность техник-энергетик. Был арестован органами УНКВД по Северному краю 4 марта 1937 года за три месяца до ареста отца. На момент ареста работал директором Цигломенской электростанции (г. Архангельск), а также преподавателем Механического техникума (с 01.09.1936 г.).

Обвинялся в том, что «… входил в контрреволюционную диверсионную террористическую организацию на электростанции … систематически устраивал диверсионные акты на электростанции с выводом из строя предприятий г. Архангельска … поджог лесозавода № 7 …» — так написано в архивном уголовном деле № П-25.

По постановлению Тройки при УНКВД по Архангельской области от 29.10.1937 г. Яков Семёнович был приговорён к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор был приведён в исполнение 3 ноября 1937 года.

По определению Военной коллегии Верховного Суда СССР от 10.04.1954 г., вышеназванное постановление Тройки было отменено и «дело в уголовном порядке прекращено за отсутствием состава преступления».

В составе семьи Якова на 1937 год были указаны:

• отец Махнов Семён Яковлевич.

• мать Махнова Александра Андреевна.

• жена Махнова Александра Георгиевна.

• дочь Эвелина 6 лет.

Как сложилась судьба дочери Семёна Яковлевича Александры, неизвестно. Была ли она осуждена после ареста или обвинения были сняты, была ли реабилитирована? Данных об этом не выявлено. Также неизвестна судьба его дочери Веры и внучки Эвелины.

Младшего сына Семёна Яковлевича Владимира репрессии не коснулись. Он продолжал работать на траулере. Установлено, что он был женат, но, вероятно, брак официально оформлен не был.

На электронном ресурсе ОБД «Мемориал» имеется справка № 16-и, составленная 09.09.1941 г. отделом найма и увольнения Тралфлота треста «МУРМАНРЫБА», выданная Е. Н. Дегтевой. В справке сообщалось, что её муж Махнов Владимир Семёнович «действительно мобилизован в ряды РККА и получил расчёт из тралового флота по 1/VIII с.г.».

Там же имеется извещение, выписанное в 1946 году Ломоносовским районным военкоматом г. Архангельска Махновой Александре Андреевне о том, что её сын, уроженец Онежского района Фехталимского сельского совета, красноармеец Владимир Семёнович Махнов «пропал без вести в декабре 1942 года».

Владимир родился 13 июля 1912 года и был крещён в тот же день священником Клещевского прихода Михаилом Жаравовым. Восприемниками при крещении был его родной брат Яков и двоюродная сестра Парасковья, дочь его дяди Михаила Яковлевича. Перед Великой Отечественной войной Владимир проживал в Архангельске, так как по данным Центрального архива Министерства Обороны (ЦАМО) призван по мобилизации 8 августа 1941 года Октябрьским РВК г. Архангельска. Службу проходил в 129-м стрелковом полку 45-й Гвардейской стрелковой дивизии Ленинградского фронта. Также по данным ЦАМО имеется информация, что 8 ноября 1941 года (В другом документе 8 декабря 1941 г.) он выбыл из части по ранению. Далее его следы теряются, и дальнейшая судьба неизвестна.

Как мы уже говорили, Владимир Семёнович был признан пропавшим без вести с декабря 1942 года. Пропавшим без вести признавали либо по донесению воинской части в военное время, либо в послевоенное время по запросам родственников (анкеты). Сразу после войны производился массовый сбор данных о не вернувшихся с войны, родственники которых не получили извещение. В этом случае, как правило, отталкивались от последней даты письменного сообщения. К этой более или менее известной дате прибавляли три месяца и ставили дату «пропал без вести тогда-то».

В нашем случае, вероятно, всё было по-иному. В послевоенном донесении Ломоносовского РВК за 1946 год в 12-й графе (когда прекратилась переписка и из какой части) у В. С. Махнова, в отличие от многих других бойцов, указан только год — 1942. Поэтому можно предположить, что месяц декабрь указали как «край года».

Вот так планомерно, за 23 года, мужское поколение данного семейства Махновых прекратило своё существование. Остались ли у них потомки по женским линиям, нам неизвестно.

В.В. Елфимов