Покровская и Христорождественская церкви Порожского прихода

Вместо эпилога

В большинстве случаев приходскими священниками становились лица из династий священников и церковнослужителей. В XVI-XVII веках должность священника (попа, как писали в те далёкие времена) переходила по наследству от отца к сыну. Конечно, не сразу тот или иной человек становился священником, этому предшествовал «карьерный» рост от низшей церковной должности – пономарской к дьяческой, затем к дьяконской и, наконец, к священнической. Обычно первым по «карьерной» лестнице шёл старший сын того или иного священника, затем его младший брат или братья. Таким образом, на протяжении многих десятков лет в том или ином приходе служили лица одного семейства. В XIX веке священники и церковнослужители иногда перемещались из прихода в приход по воле епархиального начальства или по личной просьбе.

Крайне редко встречались священники, у которых в роду не было не только предков священников, но и дьячков и пономарей. Т. е. это были лица, никаким образом не связанные семейными узами со священниками и церковнослужителями. Одним из таких лиц был священник Порожского прихода Онежского уезда Василий Гаврилович Рябов. На долю его службы выпали последние годы правления Российского Императора Николая II, февральская и октябрьская революции 1917 года, Гражданская война и иностранная интервенция в Онежском уезде 1918-1920 гг. Неизвестно, какой бы была его судьба в годы массовых репрессий священников и церковнослужителей в 1920-1930-е годы. Внезапная смерть в 40-летнем возрасте уберегла его от возможных репрессий будущего.

Фамилия Рябов досталась Василию от матери, так как он был «незаконнорожденным» ребёнком. Такой термин применялся в дореволюционной России к детям, рождённым незамужними женщинами (девками), вдовами или замужними, но не от законного мужа. Ближайшие потомки Василия Рябова проживали в городе Онеге. Но предположительно, их предки происходили из сельской местности. Установить достоверно, откуда пошёл данный род Рябовых на сегодняшний день пока не удалось. Такая фамилия была зафиксирована во многих приходах Онежского уезда. Появление незаконнорожденного младенца в данном семействе Рябовых не единичный случай. Т. е. можно сказать, что над некоторыми лицами женского пола в этом семействе «висел» какой-то злой рок безбрачия и рождения детей «вне закона».

Фёдор Рябов

В ревизской сказке 1811 года (6-я ревизия) среди мещан города Онеги из числа вновь рождённых после предыдущей (1795 г.) ревизии был выявлен незаконнорожденный Фёдор Андреевич Рябов в возрасте 3-х лет. Следовательно, родился он около 1808 года. Лица женского пола в данной ревизии не указывались. В ревизской сказке 1816 года (7-я ревизия) мать также указана не была. Поэтому, как звали его мать, на данном этапе исследования сказать было нельзя.

В метрической книге Онежского собора за 1808 год была выявлена метрика о рождении 8 февраля незаконнорожденного младенца Фёдора. Фамилии и имени матери указано не было. Окрестил младенца 10 февраля священник Онежского собора Иоанн Тамицкий. Восприемником при крещении был 15-летний сын дворянского заседателя Алексея Алексеевича Мефодьева – Андрей.

Восприемниками при крещении ребёнка, как правило, были близкие родственники: дедушки и бабушки, старшие братья и сёстры, дяди и тёти. Т. е. можно было бы предположить, что Мефодьевы были Фёдору какими-то близкими родственниками. Однако они относились к числу лиц, которые служили в Онеге временно. В тот период должности различных онежских городских учреждений занимали лица, назначаемые государственной властью, и все они были не коренными онежанами. Как правило, все лица православного вероисповедания ежегодно ходили в церковь на исповедь. Не была исключением и семья Мефодьевых. Глава семейства Алексей Алексеевич с женой и детьми был записан в духовных росписях с 1803 по 1807 гг. (включительно). Правда, на исповеди они были только в 1803 году, а в последующие годы не были «по нерачению», т. е. по нежеланию. Жену Алексея Алексеевича звали Агафья Семёновна. Из детей, кроме сына Андрея, были ещё шесть дочерей. Т. е., как видим, семья была большая, и поэтому, можно предположить, что мать Фёдора служила в их семье прислугой, а Мефодьевы приехали в Онегу в 1802 году. В духовной росписи 1808 года их семья не указана, следовательно, они уехали из Онеги до начала Великого поста, когда обычно православные приходили в церковь на исповедь.

Как мы уже говорили, в 1811 году Фёдор Рябов был записан с отчеством Андреевич. Несомненно, что данное отчество он получил от имени своего восприемника – Андрея Алексеевича Мефодьева.

Где проживал Фёдор Рябов с матерью в течение последующих 20 лет после своего рождения, неизвестно. В духовных росписях Онежского собора за период с 1808 по 1827 гг. они не указаны. Первый раз их семья была выявлена в росписи за 1828 год, где Фёдор Рябов указан в возрасте 21 года. Вместе с ним были записаны: мать его Лукия Семёновна 45 лет и жена его Марья Михайловна 18 лет. У Фёдора стоит отметка, что он не был на исповеди «за нерачением 2 года», у его жены «за нерачением 1 год». Мать Фёдора на исповеди была. Следует отметить, что в данной росписи их семья записана самыми последними среди всех мещан города Онеги. Следовательно, записали их непосредственно перед исповедью, так как известно, что списки прихожан в духовные росписи записывались годом ранее.

В метрической книге Онежского собора за 1828 год была выявлена запись о венчании 8 января мещанина города Онеги Фёдора Рябова с дочерью умершего досмотрщика Онежской портовой таможни Михаила Жихарева - девкой Марьей: «Оба первым браком, жениху от роду 20, а невесте 18 годов. До венчания от жениха о намерении его жениться протопопу Тамицкому объявлено за 7 дней, по которому поручители подписались: Онежский мещанин Пётр Трапезников и Турчасовский крестьянин Фёдор Бубнов, а по невесте Онежские мещане Козма Копреев и Егор Чухарев. Брак сей венчан протопопом Тамицким, при венчании находился пономарь Илья Тамицкий».

Вероятно, в духовной росписи 1828 года возраст Лукии Семёновны, матери Фёдора, указан неверно. В росписи 1829 года не 46 лет, как, по сути, должно быть указано, а 59 лет. В дальнейшие годы 1830, 1840 и 1850, соответственно, 60, 70 и 80. В росписи за 1851 год и далее Лукия Семёновна не выявлена. Метрика об её смерти в 1850-1851 гг. также не выявлена. Последние известные сведения о ней, кроме духовной росписи, выявлены в материалах 9-й ревизии (1850 г.), где она указана как Лукьяна Семёновна в возрасте 82 лет. Записана была в семье сына Фёдора. Там же записаны жена Фёдора Марья и дети: Анна, Апполинарий и Параскева.

Была Лукия (Лукьяна) родной матерью Фёдора или приёмной, неизвестно. Фамилия её ни в духовных росписях, ни в ревизской сказке указана не была.

Среди всей вышеизложенной информации есть косвенный признак родства Лукии Семёновны с семьёй Мефодьевых. Жену Алексея Мефодьева звали Агафья Семёновна. Таким образом, косвенно можно предположить, что Агафья и Лукия - родные сёстры. Восприемник Фёдора, Андрей Мефодьев, - его двоюродный брат. Это всего лишь наши предположения, не подкреплённые документальными источниками.

Первый ребёнок Фёдора и Марьи, дочь Анна, родилась 7 марта 1830 года. Крещена была 9 марта. Восприемниками были онежская мещанская вдова Гликерия Кириллова и онежский портовый таможенный чиновник Михайло Кудрин.

Вторым был сын Апполинарий, родившийся 19 июля 1832 года. Крещён был 23 июля. Восприемниками были мещанский сын Иван Ильич Кириллов и дочь умершего онежского пристава, титулярного советника Павла Петровича Харавина – девица Клавдия.

Следующим был сын Георгий, родившийся 4 апреля 1835 года. Крещён был 5 апреля. Восприемниками при крещении были мещанский сын Иван Ильич Кириллов и сестра хлебного вахтера Константина Башмакова - девка Дарья. Георгий прожил на свете всего 4 года. Умер «от поноса» 5 августа 1839 года. Был похоронен 7 августа на приходском кладбище.

Четвёртым ребёнком была дочь Параскева.

Параскева Рябова

В метрической книге Онежского собора за 1839 год выявлена запись о рождении 26 июля дочери Параскевы у онежского мещанина Фёдора Андреевича Рябова и его законной жены Марьи Михайловны. Крещена 6 августа. Восприемницей при крещении была жена онежского мещанина Матвея Гавриловича Турыгина – Параскева Михайловна. По духовной росписи 1821 года установлено, что у Марьи была младшая родная сестра Параскева, вероятно, она и была восприемницей вышеназванной Параскевы Рябовой.

Как видим, восприемниками у старших детей Фёдора Андреевича были не только простые мещане, но и люди с титулом. Следовательно, можно предположить, что он был известным человеком в городе и, возможно, служил в какой-нибудь городской структуре.

Умер Фёдор Андреевич 11 апреля 1858 года в возрасте 53 лет «от горячки». Был похоронен 13 апреля на приходском кладбище.

В ревизской сказке 1858 года (10-я ревизия) указано, что жена Фёдора, Марья Михайловна, после его смерти вышла повторно замуж. Из детей указаны двое: Апполинарий «находится в безвестной отлучке с 1852» и Параскева. Дочь Анна не указана. Вероятно, вышла замуж до 1858 года.

Здесь нам хочется отметить такой факт, как ошибочные данные в духовных росписях, что довольно частое явление. В духовной росписи 1860 года (через 2 года после смерти Фёдора) указана его семья. Там же сын Апполинарий указан как «дочь Апполинария», и у всех членов семьи, кроме Параскевы, стоит пометка, что на исповеди они «были».

В духовной росписи за 1861 год выявлена только одна Параскева, записанная в семье онежского мещанина Бориса Ивановича Качурина, у которого на данный момент были два малолетних внука и одна внучка, поэтому можно предположить, что Параскева Фёдоровна Рябова служила в данной семье «нянькой».

По спискам домовладельцев города Онеги 1865 года было установлено, что в данный период Парасковья Рябова была грамотной, служила кухаркой. Была записана в числе «постояльцев» в доме торгующего крестьянина Ефима Швецова. Следовательно, своего жилья у неё не было. В духовной росписи 1876 года Параскева была указана в возрасте 37 лет и записана после семьи Дмитрия Матвеевича и Евдокии Петровны Голубецких, у которых на данный период были два сына: Константин 7 лет и Василий 4 месяцев. С семьёй Голубецких мы ещё «встретимся» в данном исследовании, поэтому можно предположить, что Параскева служила у них «нянькой». В духовной росписи 1878 года она также указана после семьи Голубецких.

Предположительно, в конце 1870-х годов Параскева Фёдоровна обзаводится собственным домом. Это подтверждается сведениями из оценочной ведомости на недвижимое имущество жителей Онеги за 1881 год. Там указано, что в 12-м городском квартале находился «Дом деревянный 2-х этажный, без служб, наследников Парасковьи Фёдоровой Рябовой», оценённый в 150 рублей. По оценочной ведомости 1871 года данный дом «без служб», с землёй в 345 кв. сажень числился за мещанской вдовой Лукерьей Кириловой. Она же указана в списке домовладельцев города Онеги, составленном по результатам однодневной переписи 1872-1873 гг. Установлено, что Лукерья, она же в некоторых документах Гликерия, была родной сестрой матери Параскевы – Марьи Михайловны. Известно, что у Лукерьи был сын Иван Ильич 15.06.1823 г.р. В списках домовладельцев 1865 года он по какой-то причине не указан, а указаны его жена Екатерина с двумя детьми Николаем и Александрой. Там же указано, что Лукерья занималась портняжным ремеслом. Дата смерти Лукерьи Михайловны не выявлялась. Также не выявлялись сведения о её сыне и внуках. Может быть, на момент смерти Лукерьи никто из них в Онеге не проживал, и поэтому её дом достался по наследству племяннице Параскеве.

Как мы уже знаем, Параскева замужем не была и значилась в «девках». Несомненно, что она мечтала о собственных детях, и за период 1877-1879 годы родила двух «незаконнорожденных» сыновей Михаила и Василия. Вторые роды были тяжёлые, и на следующий день после рождения сына, 15 февраля 1879 года, Параскева Фёдоровна Рябова умерла. Была похоронена на городском кладбище 17 февраля.

Дети Параскевы Рябовой

По сути, после внезапной смерти родителей воспитанием маленьких детей должны были заниматься «восприемники», записанные при крещении, ведь не просто так указывался такой термин. Они должны были заменить им родителей. В нашем случае, приёмными родителями для сыновей Параскевы, вероятно, стали супруги Голубецкие, о которых мы упоминали выше. По данным духовной росписи 1879 года, в их семье было уже трое детей. Имена двоих сыновей мы называли выше, а третьим был Николай. После него были записаны: Михаил 2 лет и Василий 1 года – Рябовы «незаконнорожденные».

В таком «статусе» и с фамилией Рябовы братья были записаны и в последующих росписях (включительно по 1883 г.). В духовных росписях 1884-1890 гг. они были записаны как дети Дмитрия и Евдокии Голубецких. В духовной росписи 1892 года братья в данной семье уже не указаны.

По спискам домовладельцев Онеги 1865 года установлено, что отец Дмитрия, Матвей Голубецкий ок.1805 г.р., – отставной солдат. На данный год служил досмотрщиком на Онежской таможне. Был он римско-католического вероисповедания, а жена и сын были православные. На 1850 год, по данным духовной росписи, Матвей с семьёй был записан в числе военнослужащих Онежской инвалидной команды. Инвалидные команды – военные подразделения, состоявшие из военных инвалидов (военнослужащих, вследствие болезни или ранений не способных нести полевую службу). Они выполняли задачи по несению караульной службы и поддержанию порядка в городе и уезде. Таким образом, дети Параскевы Рябовой воспитывались в семье сына бывшего военного.

Согласно возрасту Михаила Рябова, указанному в духовной росписи 1879 года – 2 года, он родился в 1877 году. В метрических книгах Онежского собора за 1875-1878 гг. записи о его рождении не выявлено. Последние сведения о нём были выявлены в духовной росписи 1890 года, где он указан в возрасте 13 лет.

По всей видимости, около 1891 года оба брата уехали из Онеги. Информации о Михаиле больше никакой не выявлено, и судьба его неизвестна. О втором сыне Параскевы Василии информации достаточно.

Василий Рябов

В метрической книге Онежского собора за 1879 год выявлена запись о рождении 14 февраля незаконнорожденного сына Василия у мещанской девки Параскевы Фёдоровны Рябовой. Новорождённого младенца крестили на следующий день. Восприемниками при крещении были «чиновник Владимир Павлович Попов и солдатская дочь Матрёна Григорьевна Волыхина».

В октябре 1887 года Василий получил в Онежском соборе метрические выписки о своём рождении и смерти матери. Для чего же восьмилетнему мальчику были нужны данные документы, можно только предположить. Либо он поступал в какое-то учебное заведение, либо переезжал на новое место жительства.

В 1894 году Василий в возрасте 15 лет поступил на учёбу в Архангельскую духовную семинарию. Это подтверждается тем, что его имя указано в разрядном списке учеников семинарии, составленном после экзаменов в мае-июне 1895 года. Там говорится, что ученик первого класса, третьего разряда Василий Рябов допущен к переэкзаменовке «по греческому и латинскому языкам». Встаёт вопрос, как простой незаконнорожденный мещанин, не имеющий отношения к семейству священников и церковнослужителей, поступил в духовную семинарию?

В июле 1895 года ректору Архангельской духовной семинарии поступило прошение из корпуса лесничих 2-го Кемского лесничества Кемского уезда Архангельской губернии следующего содержания: «Имею честь покорнейше просить Ваше Высокопреподобие принять моего сына воспитанника вверенной Вам Семинарии Василия Рябова в 1895/1896 учебном году в общежитие на полуказенное содержание (полупансионером) и о том какая назначена за это плата и в какие сроки такова должны быть уплачена покорнейше прошу меня уведомить». Подписал его лесничий Васильев. Кто же был этот лесничий?

По справочной книжке Архангельской губернии на 1897 год установлено, что во 2-м Кемском лесничестве лесником служил коллежский асессор Гаврила Яковлевич Васильев. Проживал он в селе Кереть Кемского уезда. В должности лесника Васильев проработал с 1895 по 1903 гг. Службу свою он исправлял отлично, за что неоднократно был награждён государственными наградами. Уже в 41-летнем возрасте (1897 г.) он имел награды – орден Святой Анны и Святого Станислава, и получил ещё один орден – Святого Владимира 4-й степени. Это в те времена была самая высокая награда для гражданских чинов. По данным духовной ведомости Керетского прихода за 1892 год, в семье Гаврилы было четверо детей: сын и три дочери, а к 1896 году родился ещё один сын.

По данным переписи 1897 года установлено, что Гаврила Яковлевич по сословию – личный дворянин (личный дворянин – в дореволюционной России дворянское звание, полученное за личные заслуги и не передающееся по наследству, а также лицо, носящее это звание) . Родился в городе Ржев Тверской губернии. Обучался в Лисинском лесном училище. Это первое в России учебное заведение по лесному хозяйству, открытое в 1834 году в селе Лисино Царскосельского уезда Санкт-Петербургской губернии.

Каким образом пересеклись пути ржевского личного дворянина Гаврилы Васильева и онежского незаконнорожденного мещанина Василия Рябова, неизвестно. Ясно одно, что Гаврила был благородный человек, так как, имея многодетную семью, он не счёл для себя обузой усыновить Василия Рябова. Поэтому после окончания духовной семинарии Василий Рябов взял себе отчество по его имени, и стал именоваться Василий Гаврилович.

В семинарии Василий Рябов учился неважно. Об этом свидетельствует факт его переэкзаменовки в 1895 году, о котором мы говорили выше, а также то, что в 1898 году, после окончания четвёртого класса семинарии, он был «оставлен на повторительный курс по малоуспешности». Проучившись два года в четвёртом классе, в 1899 году Василий был переведён в пятый класс. В справочном листке за 1916 год (на тот момент он уже более десяти лет отслужил священником) в графе образование записано: «окончил 5 кл. духовной семинарии в Архангельске». В клировой ведомости Кандалакшского прихода за 1905 год говорится немного по-иному. После окончания курса обучения в 4-м классе и по переходу в 5-й класс Василий по своему прошению в конце 1899 года «вышел из семинарии». Таким образом, 5-й класс семинарии он не окончил.

Как Василий Рябов учился в семинарии, говорят его оценки за второй и четвёртый классы. Учебный год в семинарии был разделён на четыре четверти. По каждому предмету выставлялась итоговая оценка за четверть, а в конце учебного года – окончательный средний результат за год с учётом экзаменов. Кроме оценок за устные ответы, по некоторым предметам выставлялись оценки за «сочинения», т. е. за письменные работы.

Во втором классе обучение проводилось по восьми предметам: 1). Священное писание; 2). Библейская история; 3). Русская словесность; 4). Гражданская история; 5). Математика; 6). Греческий язык; 7). Латинский язык; 8). Церковное пение. Первую четверть 1895/1896 учебного года Василий закончил довольно плохо. По трём первым предметам – 3, по следующим четырём – 2. За пение оценка поставлена не была. За вторую и третью четверти неудовлетворительных оценок было намного меньше. Учебный год он закончил посредственно. По всем предметам, кроме пения, была оценка – 3, а за письменные работы по русской словесности итоговая оценка была 2 балла. За весь учебный год им было по болезни пропущено 32 дня (31 в третьей четверти и 1 день в четвёртой четверти) Как видим, успехи в учёбе у Василия были довольно плохие, но при отличном поведении. Лишь за третью четверть по поведению была поставлена оценка 4 балла. Пропущенных уроков во втором классе у него не было.

В четвёртом классе количество предметов увеличилось до одиннадцати: 1) Священное писание; 2) Основное богословие; 3) Гомилетика; 4) Литургика; 5) Церковная история; 6). Философия; 7) Психология; 8) Физика; 9) Греческий язык; 10) Латинский язык; 11) Церковное пение.

Как и прежде, поведение Василия было отличное и, так же как и во втором классе, в третьей четверти оценка была 4 балла. Греческий и латинский языки по-прежнему ему давались с трудом, зато церковное пение было на хорошем уровне. Также плохо ему давались философия и психология. За 1897/1898 учебный год Василий во второй четверти пропустил 12 дней по болезни и один день в третьей четверти «по уважительной причине». Учебный год закончил с тремя двойками по философии, психологии и греческому языку. За остальные предметы, кроме пения, оценка была 3 балла. В результате в четвёртом классе Василий был оставлен на второй год.

При повторном обучении в четвёртом классе он улучшил свою успеваемость. Так за первую четверть он по двум предметам, священному писанию и гомилетике, имел 4 балла. ГОМИЛЕ́ТИКА (от греч. ὁμιλία – собеседование), богословская наука, близкая к пастырскому богословию, в центре внимания которой находится учение о ведении христианской проповеди. По остальным предметам – 3 балла. Также за письменные работы по священному писанию во второй, третьей и четвёртой четвертях он имел 4 балла. Церковное пение, как прежде, было на хорошем уровне. А вот философия и психология Василию давались с трудом. По философии во второй, третьей и четвёртой четвертях за устные ответы он имел 2 балла. Также 2 балла было ему поставлено в третьей четверти за письменные работы. По психологии 2 балла было за письменные работы во второй четверти и за устные ответы в третьей четверти. Но учебный год он закончил без двоек. Кроме пения, по всем предметам было 3 балла. Во второй четверти им было пропущено 12 дней по болезни.

Чем занимался Василий Гаврилович с конца 1899 по май 1900 гг., неизвестно. Известно, что с 5 мая 1900 г. по апрель 1903 г. Василий Гаврилович «состоял на государственной службе». На какой именно службе состоял, в какой местности он служил, неизвестно. Можно предположить, что служил он в архиерейском доме. Как указано в клировой ведомости Кандалакшского прихода за 1905 год, на епархиальную службу он поступил 22 апреля 1903 года.

27 апреля 1903 года в Крестовой церкви архиерейского дома была совершена литургия. На ней «бывший ученик семинарии Василий Рябов» был рукоположен в дьякона. Здесь можно удивиться быстрому карьерному росту Рябова, так как спустя неделю, 4 мая, там же, в Крестовой церкви, во время очередной литургии дьякон Василий Рябов был рукоположен в священника и направлен служить в Кандалакшский приход Кемского уезда.

Исполняя должность священника Кандалакшского прихода, Василий Гаврилович также состоял заведующим и законоучителем Кандалакшской церковно-приходской школы (с 01.06.1903), наблюдал за преподаванием Закона Божия в Ковдском Княжегубском министерском училище (с 25.09.1903). Также в 1903-1904 гг. он состоял в числе членов соревнователей Братства Св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова при Архангельской духовной семинарии. С 5 февраля 1904 года состоял членом Благочиннического совета 3-го Кемского благочиния (утверждён 5 апреля). В данном совете он находился до 1 июля 1909 г.

Около 1904 года Василий Гаврилович Рябов женился на дочери священника Гавриловского прихода Кольского уезда Иоанна Иоанновича Васильева – Марье 01.04.1882 г.р. В 1905 году, 14 октября, в семье рождается первенец – сын Александр.

Василий Гаврилович и Мария Ивановна Рябовы

В этом же году, 6 марта, в 7 часов 30 минут вечера, умирает его тесть, заштатный священник Иоанн Васильев. В тот же день по умершему была отслужена первая панихида. Василий Рябов был автором некролога о кончине своего тестя. Необходимо отметить, что вполне возможна какая-то родственная связь священника Иоанна Васильева и лесника Гаврилы Васильева, но данное исследование не проводилось.

23 сентября 1907 года Василий Рябов вместе со священником Керетского прихода Александром Петровым и Благочинным 3-го Кемского округа священником Евлогием Шангиным освящали новоустроенный храм в д. Княжегубской Кандалакшского прихода Кемского уезда во имя Великомученика и Победоносца Георгия. В этом же году он был аттестован Благочинным: «В течение года поучений сказано 60 и ведено 19 бесед, поведения отличного».

31 октября 1907 года в семье Василия Рябова рождается второй ребёнок – дочь Александра. Василий Гаврилович продолжает нести службу в Кандалакшском приходе.

Можно предположить, что с благочинным священником Евлогием Шангиным его связывали не только служебные, но и дружеские отношения, поэтому Шангин и приглашал Рябова на открытие новых храмов.

16 декабря 1907 года благочинный Евлогий Шангин, священник Кандалакшского прихода Василий Рябов и священник Олангского прихода Леонид Шилов совершили чин освящения новосозданного храма в д. Ругозерской Олангского прихода Кемского уезда.

Службу свою Василий Гаврилович исполнял хорошо. По определению Архангельского епархиального начальства от 25 января 1908 года за № 20, «за ревностное пастырское служение» он был награждён набедренником. Также в этот же день по постановлению Епархиального училищного совета Его Преосвященством Василию Рябову была выражена «благодарность за изыскание местных средств на ремонт школьного дома». По отзыву благочинного в 1908 году: «поведения отличного, совершенно трезвого».

8 декабря 1908 года благочинный, он же священник Ковдского храма, Евлогий Шангин отправлялся на новое место службы – в Онежский собор. При его проводах напутственный молебен служил Василий Гаврилович Рябов. Это ещё раз подтверждает особые отношения между ними.

24 июня 1909 года в семье Василия Гавриловича и Марьи Ивановны рождается третий ребёнок – сын Иван.

Служа в Кандалакшском приходе, Василий Рябов оставался в числе членов соревнователей Братства Св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова при Архангельской духовной семинарии. С 21 января 1911 года по 20 сентября 1913 года Василий Гаврилович – духовник 3-го Кемского благочиния. В 1912 году епископом Архангельским и Холмогорским Преосвященнейшим Михеем он был награждён скуфьёю. По отзыву благочинного за 1912 год: «весьма скромного поведения и совершенно трезв».

С 21 сентября 1913 года Василий Гаврилович Рябов, согласно своей просьбе, был перемещён в Порожский приход Онежского уезда. Вероятно, одной из причин его перевода было то, что в Онежском соборе служил его давний знакомый Евлогий Шангин. На 1 ноября 1911 года, кроме того, что Рябов возглавлял Порожский приход, он состоял законоучителем в двух Порожских министерских училищах.

17 июня 1914 года в семье Рябовых рождается четвёртый ребёнок – сын Анатолий. Назван он был в честь Анатолия, патриарха Цареградского, день памяти которого отмечался 3 июля. Крестили новорождённого младенца 18 июня священник Вонгудского прихода Александр Попов и псаломщик Михаил Петров. Восприемниками при крещении были: личный почётный гражданин Николай Степанович Турин и крестьянская вдова села Порог Варвара Григорьевна Савина.

10 июля 1914 года умер священник Подпорожского прихода Онежского уезда Николай Климентович Шангин, который был родным дядей Евлогия Шангина. Случайно это или закономерно, но именно Василий Гаврилович Рябов ещё 6 июля исповедовал и напутствовал Святыми Тайнами Николая Шангина. Он же был и автором некролога, а также в числе других участвовал в его отпевании. На литургии во время запричастного стиха священник Василий Рябов сказал поучение на слова: «Блажен, его же избрал и принял сей Господи!».

В Порожском приходе Василий Гаврилович также служил хорошо. По отзыву Благочинного за 1914, 1915 и 1916 гг.: «при совершении богослужений благоволен, учителен и совершенно трезв, говорил очередные проповеди». Кроме этого, Василий Рябов вносил пожертвования на нужды Архангельского епархиального благотворительного комитета. Так в июне и июле 1916 года он внёс в каждый месяц по 3 рубля 30 копеек.

15 июля 1918 года в семье Рябовых рождается пятый ребёнок – сын Владимир, названный в честь благоверного князя Владимира, в день памяти которого он и родился. Крестили новорождённого 17 июля. Восприемником был его старший брат Александр. Владимир прожил недолго, умер 21 февраля 1919 года в возрасте 7 месяцев «от простуды». Был похоронен 23 февраля на Порожском сельском кладбище.

Последние годы службы священника Порожского прихода Василия Гавриловича Рябова, как мы уже говорили, выпали на тяжёлое время 1917-1920 гг. Как проходила его служба в этот период, неизвестно. Служить пришлось как при большевиках, так и при оккупантах (иностранных интервентах). В этот период ему было около 40 лет, и он вполне мог быть призван на военную службу, либо в красную, либо в белую армию. Сведений о его военной службе не имеется, поэтому несомненно, что он в эти годы исполнял церковную службу. Жена его, Марья Ивановна, по данным переписи 1920 года по основной профессии была учительницей. Можно предположить, что она преподавала в одном из порожских училищ с момента приезда в Порог, т. е. с 1913 года. На 21 октября 1920 года она числилась «заведующей библиотекой».

По данным подворных списков переписи 1920 года, её семья состояла из пяти человек – три лица мужского пола и два лица женского пола. В данной переписи Василий Гаврилович записан не был, так как он умер за несколько месяцев до переписи, 14 мая 1920 года. Причина смерти: от «головного тифа», он же сыпной тиф. Место захоронения: «в с. Порог в церковной ограде». Запись о его смерти была сделана в метрической книге Кокоринского сельского совета. В сохранившейся метрической книге Порожского прихода за 1920 год записей мало. О рождении за январь-март, о бракосочетании и смерти только за январь. Вероятно, с освобождением Онежского уезда от иностранных интервентов и окончательным установлением советской власти совершать церковные обряды крещения, венчания и отпевания полностью прекратили.

19 ноября 1918 года в селе Порог произошло трагическое событие – несовершеннолетний крестьянин Иван Иванович Судьин убил свою молодую жену Пелагею. При проведении следствия в апреле 1919 года Архангельский епархиальный совет указал, что священник Порожского прихода Василий Рябов совершил поступок, «послуживший косвенной причиной убийства несовершеннолетним Судьиным своей жены». Поступок этот заключался в том, что именно Рябов совершил обряд венчания несовершеннолетнего крестьянина, чем нарушил существующий закон. В Российской Империи с 1840 года возраст жениха должен был составлять не менее 18 лет, а невесты – не менее 16 лет.

Дело по обвинению Ивана Судьина в убийстве своей жены Пелагеи рассматривал мировой судья 1-го участка Онежского уезда. В ходе расследования было установлено, что «согласно представленных причтом Порожского прихода метрических выписках, что Иван Иванов Судьин родился 21 июля 1902 года, а повенчан тем же причтом с девицей Пелагеей Ивановой 15(28) июня 1918 года». Из этого следовало, что на момент брака Ивану Судьину было 16 лет и 11 месяцев. По принятым новым гражданским законам в брак можно было вступать только с 18 лет. Вступление в брак ранее этого возраста определялось церковными или государственными законами и согласием на то родителей, опекунов или старших родственников.

В январе 1919 года милиционер Онежской уездной милиции А. Попов в ходе проведения следствия допросил отца вышеозначенного Ивана, Ивана Спиридоновича Судьина, который рассказал следующее.

11 мая 1918 году у Ивана Спиридоновича умерла жена Ефросинья Филипповна. В семье у него остались двое сыновей: Иван 17 лет и Пётр 8 лет. Сам же он был болен (страдал ревматизмом) и с трудом передвигался, «хозяйничать было некому, нужно было искать хозяйку». Ввиду этого возникла необходимость жениться самому или женить сына. Поскольку Иван Спиридонов был болен ревматизмом, он предложил жениться сыну, и «дал ему полную свободу в выборе невесты». На вопрос сына относительно венчания в несовершеннолетнем возрасте Иван Спиридонов ответил, что обратился в волостной совет к председателю Павлу Степановичу Епифанову, который сказал, что «в данное время всё возможно», и пусть жених ищет невесту. После согласования данного вопроса Судьин пошёл к священнику, отцу Василию Рябову, и стал просить его повенчать сына. Рябов ответил тому, что не может этого сделать, так как сын малолетний. Тогда Судьин сказал, что он обращался в волостную управу, где ему председатель сказал, что ввиду необходимости повенчаться можно. На что священник ответил: «Если Совет прикажет, я должен буду исполнить».

Придя домой после посещения председателя сельсовета и священника, Иван Спиридонович сказал сыну Ивану, чтобы тот искал себе невесту.

Иван тут же поехал в деревню Карамино Мудьюжской волости (почему именно туда, неизвестно), где «высватал невесту, дочь вдовы, девицу Пелагею Ивановну Олуферову».

Далее Иван Спиридонович рассказал, что после свадьбы сын с женой жили «в согласии 4 месяца», какой-либо ссоры между ними не было. В последнее время сын Иван ругал свою жену «словами», но никакого рукоприкладства не было. Далее Иван Спиридонович говорит, что «не помнит, какого числа», в двенадцатом часу ночи он проснулся от какого-то стука, а затем услышал «необыкновенный хрип». Он стал звать сына, но на его зов никто не откликнулся. Встав с кровати, он «зажёг спичку» и пошёл в другую комнату, где спали его сын с женой. Войдя туда, и осветив комнату, он обнаружил «лежащий на полу труп невестки», сына в комнате не было. Растерявшись, Иван Спиридонович пошёл в нижний этаж дома, где проживали квартиранты. Выходя в сени, он встретился с сыном, который шёл в комнату. Не сказав друг другу ни слова, они разошлись. Спустившись вниз, он рассказал о случившемся квартирантам и пошёл сообщать местному милиционеру. Можно предположить, что в порыве размолвки Иван задушил свою жену, т.к. его отец слышал «необыкновенный хрип». Истинная причина случившегося, какое наказание понёс Иван, нам неизвестно.

При допросе священника Василия Рябова относительно венчания было установлено следующее.

Бракосочетание Ивана Ивановича Судьина с Пелагией Ивановной Олуфёровой было совершено 15(28) июня 1918 года, когда на основании Декрета Совета Народных Комиссаров от 18.12.1917 г. был введён новый порядок записи актов гражданского состояния. Однако в период «владычества Совета Народных Комиссаров» прихожане, особенно солдаты, пришедшие с фронта, и молодёжь, не хотели считаться ни с какими церковными законами и часто предлагали членам церковного причта «незаконные претензии и требования». К этому числу относились и настойчивые просьбы к священнику Рябову родного отца, крестного отца и других родственников Ивана Судьина о венчании его с выбранной им невестой. Кроме этого, невеста им была засватана без разрешения Рябова.

После того как отец Ивана Судьина сообщил Рябову о том, что волостное правление дало ему разрешение на брак сына, Рябов всё равно отказывался обвенчать молодых. Но видя настойчивые требования жениха, его отца и родных, а также «боясь насилия со стороны как самого жениха, так особенно разнузданной молодёжи», он решился исполнить «незаконную просьбу».

Венчание происходило в храме при «многочисленном стечении народа». Никто из присуствующих не заявил никаких «законных препятствий».

Псаломщик Михаил Александрович Петров, также присутствовавший при венчании, сказал, что если бы они со священником этого не сделали, «то всё могло бы быть». При этом он припомнил случай «насилия над причтом», когда по случаю заключения Брест-Литовского договора, их «силой заставили служить молебен», и прихожане «самовольно произвели на колокольне звон к этому молебну».

После проведения следствия венчание несовершеннолетнего Ивана Судьина было признано «существующим фактом». Согласно законодательству, виновным в этом «подлежит отбывание в монастыре указанный срок». Таким образом, священнику Василию Рябову грозила на какое-то время высылка в монастырь. Однако, как указано в решении епархиального совета, «принимая во внимание тяжёлое нравственное состояние причта во время советской власти, когда были возможны всякого рода насилия», а также по ходатайству приходского совета, «эпитимия в монастырь» была заменена выговором «за недостаточную пастырскую твёрдость и излишнюю уступчивость к незаконным требованиям прихожан». Псаломщик от взыскания был освобождён.

6(19) марта 1919 года следователь, благочинный священник Александр Попов, найдя, что все обстоятельства дела «достаточно выяснены», передал его в Архангельский епархиальный совет.

10 мая 1919 года в епархиальном совете была заслушана резолюция Его Преосвященства от 17(30).04.1919 г., где предписывалось священника Василия Рябова перевести «временно на причетническую должность», как полагается по закону. Другое наказание - сделать священнику Василию Рябову строгий выговор со внесением его судимости в послужной список и перевести его из Порожского прихода в Калгалакшский приход Кемского уезда.

4 июня 1919 года прихожане Порожского прихода на общем сельском собрании слушали Указ Совета № 2678 от 17.05.1919 г. о назначении священнику Василию Рябову строгого выговора и эпитимии, а также перемещения его в другой приход. Затем они составили прошение в Архангельский Епархиальный Совет, где написали следующее.

Это «глубоко печальное известие» создало среди них «страшную тревогу и смущение». Указ заставил прихожан «покраснеть, поболеть душою», а некоторых он привёл «в негодование». С точки зрения прихожан такая мера наказания для священника Рябова «очень высока и сурова». Под этим подразумевалось перемещение священника в другой приход. Далее они пишут, что это наказание признаётся ими «пережитком», «наказанием средних веков при времени царизма». Под прошением подписались, вероятно, все взрослые прихожане, так как подписи занимают три листа данного документа.

Вместе с прошением свой рапорт, датированный 5 июня, отправил и Василий Гаврилович Рябов. В нём он просил оставить его на прежнем месте, указывая на «страшную трудность и страшную дороговизну переездов в нынешнее время и невозможность приобретать на местах даже самое необходимое». В конце своего рапорта Рябов отметил, что ему, «по всей вероятности, придётся выйти за штат или совсем из духовного звания».

На следующий день (06.06.1919) им же, как председателем собрания, была послана телеграмма епископу Павлу, где говорилось: «Собрание прихожан Порожского прихода не даёт своего согласия переместить священника Рябова, просят оставить его в приходе прошение почтой».

Рапорт Василия Рябова, а также прошение прихожан было рассмотрено епархиальным советом. В журнале указов 14(27) июня 1919 года было написано следующее постановление совета: «Не находя законных оснований к пересмотру журнального постановления о перемещении свящ. Рябова, передать всё дело на рассмотрение высшей церковной власти, приведение же выполнения постановления о перемещении, временно приостановить».

Как известно, в Калгалакшский приход Кемского уезда он перемещён не был, а остался служить в Порожском приходе.

Василий Гаврилович Рябов прожил на белом свете 41 год и 3 месяца. Службе в церкви посвятил 17 лет, из них 4 года в Порожском приходе.

Всего у Василия Гавриловича и Марьи Ивановны было шестеро детей: пятеро сыновей и одна дочь. Как мы говорили выше, по переписи 1920 года семья Рябовых состояла из пяти человек: вдова Марья Ивановна и её дети: Александр, Александра, Иван и Анатолий. Шестой ребёнок, сын Василий, родился 21 октября 1920 года, уже после смерти отца, поэтому и был назван в память о нём.

Дети Василия Рябова

В какие годы семья Рябовых выехала из Порога, нам неизвестно. Известно, что жена Василия Гавриловича, Мария Ивановна, умерла в феврале 1935 года (актовая запись бюро актов гражданского состояния г. Онега № 72 от 16.02.1935 г.). Из документов периода Великой Отечественной войны установлено, что их дети, Александра и Анатолий, перед войной проживали в Онеге. Их старший брат Александр умер в Архангельске около 1937 года. Где в это время находился младший Василий, нам неизвестно. Вероятно, тоже в Архангельске. Ещё об одном их брате Иване информации не имеется вообще.

В Онеге Александра и Анатолий проживали в одном доме по адресу ул. Володарского дом № 13 (после 1968 – № 15). На фото 1950-1960-х гг. – дом справа обращён фасадом к улице Володарского. В этом доме Александра Васильевна прожила до своей смерти. Умерла 12 июля 1971 года. Ещё в феврале 1971 года она написала завещание, по которому дом после её смерти отходил двум её квартиранткам, ухаживающим за ней. Своих детей у Александры не было. Замужем она тоже не была.

По данным базы Министерства обороны Российской Федерации, Анатолий Васильевич был призван в армию Онежским РВК 5 октября 1936 года. Вероятно, окончил курсы младших командиров, так как значился в звании младший лейтенант. Во время Великой Отечественной войны служил в должности командира взвода управления 502-го гаубичного артиллерийского полка 104-й стрелковой дивизии. Пропал без вести 19 июля 1941 года на территории Карелии.

Братья Рябовы: Анатолий (справа) и Василий (слева)

Василий Васильевич – младший из детей, вероятно, проживал в Архангельске, так как в армию был призван Маймаксанским РВК г. Архангельска в октябре 1940 г. Последнее письмо родным датировалось 18 июня 1941 г. из города Каменец-Подольск. Был признан пропавшим без вести с сентября 1941 г., о чём его сестре Александре было прислано извещение в 1946 году. После открытия Министерством Обороны множества архивных документов военного периода было установлено, что Василий служил в звании рядового 692-го артиллерийского полка 240-й механизированной дивизии. В июле-августе 1941 года дивизия вела тяжёлые оборонительные бои на территории Житомирской области (Украина). Большая часть бойцов дивизии погибла, многие попали в плен. Среди пленённых бойцов был и Василий Васильевич Рябов.

После пленения он был отправлен в концентрационный лагерь, расположенный в черте города Нойбранденбург, в Померании, Северная Германия (Neubrandenburg, шталаг II-A). С 1939 года лагерь использовался для польских пленных. С 1940 года содержались голландцы, бельгийцы и французы. С 1941 года в него начали прибывать и советские военнопленные, для которых отвели отдельную зону к югу от основного лагеря.

«Шталаг 2-A представлял собой барачный город, обнесённый рядами колючей проволоки, разбитый на кварталы и блоки, разделенные между собой такой же проволокой. Однообразные деревянные бараки образовывали прямые однообразные улицы. В лагере русские военнопленные жестоко голодали: двести грамм эрзац-хлеба, твёрдого, как камень, на три дня и один раз в сутки черпак баланды или, как её называли, «суп-ротатуй», вода отпускалась вдоволь. Иногда выдавали махорку, нашу русскую, моршанскую, захваченную немцами на советских складах».

В таких условиях Василий находился три года. Погиб в плену 16 сентября 1944 года. Женат, вероятно, он не был, и потомства не оставил.

Продолжают род Василия Гавриловича Рябова его потомки по линиям двух его старших сыновей: Александра и Анатолия.

В.В. Елфимов