В горниле истории русские фамилии рождались, словно отблески прошлого, запечатлённые в наследственных именах. Личное имя или прозвище предка, подобно зерну, прорастало в родовую фамилию, передаваясь из поколения в поколение. В старинных метрических книгах онежских деревень, словно страницы летописи, мерцают фамилии Дьячковы, Пономаревы, Поповы. Несомненно, они возникли как дань духовному сану предка, служившего в церковном приходе. В большинстве случаев потомки этих священнослужителей оставались верны земле своих отцов, проживая в тех же краях, где некогда звучали молитвы их предков.

Фамилии у лиц духовного звания стали утверждаться с ростом сети духовных учебных заведений во второй половине XVIII – начале XIX веков. Именно в академической среде, среди множества воспитанников одного сословия, возникла необходимость в четкой идентификации. Руководство и преподавательский состав, подобно садовникам, нуждались в умении различать каждый росток в этом духовном саду.

У крестьян полноценные фамилии появились в первой четверти XIX века, хотя наследственные именования, основанные на имени или прозвище предка, встречались и в более ранние времена, словно предвестники грядущих фамильных уз.

В ревизской сказке 1795 года (5-я ревизия) зафиксирована семья экономического крестьянина деревни Анцыфоровской Нименьгской волости, возглавляемая Петром Андреевичем, 28 лет от роду, ориентировочно 1767 года рождения. Примечательно, что в той же сказке указано, что он «вновь причислен от епархии, уволенный ныне после последней ревизии нашей Нименской волости священнический сын». Фамилия Петра в данной ревизии не упоминается. Однако, в духовной росписи Нименьгского прихода за 1792 год он поименован как «Пётр Андреев сын Попов, 25 лет». Таким образом, приставка «сын Попов» однозначно указывает на то, что отцом Петра был Андрей, исполнявший обязанности приходского священника.

В ревизской сказке священноцерковнослужителей за 1795 год (5-я ревизия) значится семья священника Нименьгского прихода Андрея Никитина, скончавшегося в 1790 году. Согласно предыдущей переписи 1782 года, его возраст составлял 48 лет, что позволяет определить его год рождения приблизительно как 1734 год, а имя его отца – Никита. В той же сказке 1795 года представлена следующая информация о семье Андрея Никитина:

• Жена Евдокия Фомина, дочь крестьянина Нименьгского прихода Фомы Тимофеева. В 1782 году ей было 45 лет, скончалась в 1792 году.

• Сын Пётр. В 1782 году ему было 12 лет, что соответствует приблизительно 1770 году рождения. Однако, согласно вышеприведённым данным, его год рождения ближе к 1767 году. Следует учитывать, что в ревизиях того времени возраст указывался не всегда с абсолютной точностью, поэтому расхождения в вычисленных годах рождения могут варьироваться в пределах 1-5 лет, а в некоторых случаях и более. В ревизии 1795 года указано, что Пётр «уволен в крестьянство в 1788 году», что объясняет отсутствие его упоминания в числе крестьян в ревизии 1782 года.

• Дочь Феврония. В 1782 году ей было 8 лет. Указано, что она выдана замуж в Нименьгский приход за крестьянина Василия Андронова.

На основании изложенных фактов можно заключить, что именно должность священника, которую занимал Андрей Никитин, послужила основанием для образования фамилии Поповых у его потомков. Сын Андрея, Пётр, стал первым представителем рода, который был официально зафиксирован с этой фамилией.

Дабы воспринять сан священника, надлежало пройти ступени служения дьяконом и пономарём. В XVII-XVIII столетиях церковный причт одного прихода нередко составляли кровные родственники, и должность священника являлась, по сути, наследственным бременем, переходящим от отца к сыну. Следует отметить, что в XVI-XVII веках на церковные должности избирались грамотные представители крестьянского сословия. Сельская община, собравшись воедино, выбирала из своей среды достойного пастыря, чьи дети впоследствии становились его помощниками – дьяконами и пономарями. После кончины или ухода священника на покой, один из его сыновей занимал отцовское место, продолжая духовную традицию.

Церковные документы XVIII века свидетельствуют, что Андрей Никитин в 1764 году служил дьяконом в Нименьгской церкви Преображения Господня. Согласно «Ведомости церквей духовного правления г. Каргополя и этого же уезда о выбывших и определённых на праздные места священноцерковнослужителях и их детях определённых в школу», на эту должность он был назначен в 1758 году. В той же ведомости указано, что в том же году пономарём в Нименьгской церкви служил его брат Григорий Иванов. Учитывая различие в отчествах, можно предположить, что Григорий приходился Андрею двоюродным братом. Григорий был старше Андрея примерно на три года, и вероятно, именно он значится в ведомости 1764 года в должности священника Нименьгской церкви Преображения Господня.

В переписной книге недействительных священноцерковнослужителей г. Каргополя и Каргопольского уезда, в Нименьгской волости при церкви Преображения Господня «по сказке 1745 года марта 31 дня», упоминаются внучата умершего попа Василия Иванова:

• Григорий Иванов, 14 лет, обучен грамоте и письму.

• Андрей Никитин, 11 лет, обучен грамоте, проживают в доме умершего деда.

Таким образом, у попа Василия Иванова было два сына: Иван и Никита. Дата кончины Василия Иванова не установлена, однако известно, что он был жив после 1732 года, так как его имя фигурирует в росписи Новгородской епархии от 9 февраля 1732 года среди лиц, присягнувших Её Императорскому Величеству Государыне Императрице и Самодержице Всероссийской Анне Иоановне. Следовательно, можно утверждать, что в данном семействе прослеживается священнослужительская династия.

Одним из наиболее ценных и интересных документов XVIII века является ревизская сказка священноцерковнослужителей, датированная 27 февраля 1721 года. Изучая эти древние тексты, осознаёшь, почему переписи тех лет назывались «сказками». Распространено мнение, что термин «сказка» возник из-за того, что переписываемые лица «сказывали», то есть рассказывали переписчику сведения о себе. Переписчик, в свою очередь, вносил эти сведения в книгу, придерживаясь определённого шаблона. Чтение этой древней «сказки» погружает в атмосферу былых времён. Вот как звучит в оригинале «сказка» попа Василия Иванова:

«…Каргопольского уезда Крестного монастыря вотчины Нименской волости поп Василий Иванов сказал по священноству, живет в той Нименской волости в церковном дворе, от рождения мне сорока одного лета, у меня попа сын Никита осми лет, а больше того у меня попа во дворе никого мужеска полу людей нет. И в сей сказке сказал я поп самую истину, и ни единого мужеска полу душ поименно обходя от старого до малого последнего младенца неутаил, нежели я по всей своей силе не сказке сказал что ложно, и людей кого мужеска полу поименно хотя единственную душу от старого до малого последнего младенца обходя утаил и в сию сказку не написал, и зато мне попу по Его Великого Государя Указу всеместной казни безо всякого милосердия и пощады. И двор и пожитки Указом Великого Государя взять у меня на себя Великого Государя беспроцентно».

К сей сказке поп Василий Иванов руку приложил.

Особую ценность этим «сказкам» придают личные подписи священнослужителей, запечатленные на страницах. Для исследователей, в чьих родословных обнаруживаются предки, принадлежавшие к духовенству, возможность увидеть почерк своих прародителей становится бесценным соприкосновением с историей семьи, мостом, соединяющим поколения.

Как повествует «сказка» попа Василия Иванова, он «самую истину» глаголил, однако, как выясняется, не всегда то соответствовало действительности. Первая ревизия 1719 года выявила распространенную практику утаивания крестьянами своих детей, особенно мужского пола, либо же целых семей, желающих избежать переписи. В связи с этим в 1723-1724 годах была проведена повторная перепись, призванная уточнить сведения, представленные в ревизской сказке 1719 года. Аналогичной проверке подверглись и «сказки» священнослужителей, поданные в 1721 году.

Так, в ходе повторной переписи 1723 года у 41-летнего попа Василия Иванова обнаружился сын Иван 18 лет, не упомянутый ранее, помимо сына Никиты 8 лет. К сожалению, документы тех лет не содержат сведений о лицах женского пола, и установить имя супруги попа Василия, а также наличие дочерей, не представляется возможным. Однако, переписи населения Российской империи, проведенные в 1712 и 1718 годах, к счастью исследователей, содержат информацию о женщинах. Зная, что в 1721 году Василий Иванов служил попом церкви Преображения Господня Нименьгской волости, можно приблизительно установить год его назначения на поповское место, обратившись к данным переписей 1712 и 1718 годов.

В переписной книге 1718 года Василий Иванов, 37 лет, с женой Евдокией Лукиной, 31 года, и сыном Никитой, 4 лет, числится в крестьянской семье двоюродного дяди Никиты Васильева, 66 лет, в деревне Анцыфоровская Нименьгской волости. Вместе с ними проживала семья родного племянника Никиты Васильева – Моисея Михайлова, 32 лет. Таким образом, на 1718 год Василий Иванов принадлежал к крестьянскому сословию и, вероятно, был родом из этой деревни. Стоит отметить, что в данной переписи сын Иван не был указан.

В ревизской сказке 1719 года (1-я ревизия) Василий Иванов не значится во дворе двоюродного дяди Никиты Васильева. Вероятно, к этому времени он уже служил священником Нименьгского прихода. Стоит отметить, что в той же ревизии у Никиты Васильева был записан ещё один двоюродный племянник — Филипп Иванов, у которого также был сын Никита. Ранее в данной публикации мы ошибочно утверждали, что в ревизии 1719 года Василий Иванов был неверно указан как Филипп. Однако, как показало исследование потомков Филиппа, эта версия оказалась неверной.

Переписная книга 1712 года представляет собой уникальный документ начала XVIII века, содержащий также данные по переписям 1710 и 1707 годов, оригиналы которых не сохранились.

Изучив данные этих трёх переписей, можно заключить, что Василий Иванов родился около 1680 года в деревне Анцыфоровская Нименьгской волости и происходил из монастырских крестьян. В период с конца XVII до начала XVIII века он переехал на жительство в Подпорожскую волость. Обе эти волости входили в вотчину Крестного монастыря, и перемещение монастырского крестьянина из одной волости в другую для выполнения работ в интересах монастыря было обычной практикой. Об этом свидетельствует и тот факт, что, согласно переписям, Василий Иванов не имел собственного двора, а проживал у разных лиц в деревне Анцыфоровская.

В 1707 году Василий Иванов был приписан ко двору крестьянина Кирилла Михеева, а в 1708 году перешёл в Нименскую волость, поселившись у попа Климентовского прихода, Луки Анисимова, и, что примечательно, взял в жёны его дочь. В церкви Преображения Господня, где имелся придел во имя священномученика Климента папы Римского, Лука Анисимов служил с конца 1670-х годов до 1716 года. Женой Василия была Евдокия Лукина, чьё отчество прямо указывает на её происхождение от Луки, что подтверждается и переписной книгой 1712 года:

«Крестного монастыря вотчины волость Нименская, а в ней погост, а на погосте две церкви. Одна Преображения Господня, другая Благовещения Пресвятой Богородицы с приделом Священномученика Климента Папы Римского. Деревянные. Строены подаянием приходских людей.

У тех церквей во дворе поп Лука Анисимов 57 лет, у него жена Наталья Елизарова дочь 59 лет, зять, того же монастыря вотчины Подпорожской волости крестьянин Василий Иванов 30 лет. У него жена, дочь его попова Евдокия 25 лет. У них сын Иван 5 лет».

Около 1716 года Наталья Елизарова, супруга Луки Анисимова, ушла из жизни, и Лука, оставшись вдовцом, принял постриг в Крестном монастыре. Вероятно, после его кончины, Василий Иванов, будучи крестьянского сословия, утратил право проживания в церковном дворе и перебрался к своему двоюродному дяде, Никите Васильеву. К 1718 году в церковном дворе осталась лишь просвирница Татьяна Анисимова, бездетная вдова 80 лет, по отчеству, вероятно, приходившаяся старшей сестрой попу Луке.

Переписная книга 1718 года не содержит сведений о действующих священнослужителях Нименьгской церкви, что позволяет предположить, что в период 1718-1719 годов священническое место оставалось вакантным. Около 1720 года, осознав необходимость в собственном священнике, крестьянский сход избрал на эту должность Василия Иванова, зятя покойного Луки Анисимова. Василий Иванов прослужил на этом посту около 15-20 лет, а в 1770-х годах попом Нименьгской церкви Преображения Господня стал его внук, Андрей Никитин.

Василий Иванов, как уже отмечалось, до своего рукоположения был крестьянином, и вероятно, Лука Анисимов также происходил из крестьян. Переписные книги XVII века, дошедшие до наших дней, немногочисленны и содержат сведения преимущественно о лицах мужского пола, в основном главах семейств. Построение генеалогического древа возможно лишь условно, опираясь на повторяющиеся имена в переписях.

В переписной книге 1678 года в деревне Анцыфоровская упоминаются четыре жилых двора, в одном из которых проживал: «Анисимко Сергеев у него дети Михейко да Лучка, у Михейка дети: Кирюшка десяти лет, Филка семи лет».

Лучка, сын Анисима Сергеева, несомненно, является тем самым Лукой Анисимовым. Год его рождения можно приблизительно определить как 1655, что объясняет отсутствие его имени в дозорной книге 1648 года. Однако в ней упоминаются его отец, Анисим, и брат Михейко: "Во дворе Жданко да Онисимко Сергеевы да Онисимковы дети Левка да Михейко". Это наиболее ранние документальные свидетельства о семье Луки Анисимова. Анализ более ранних переписных книг позволяет предположить, что его предки проживали в той же Анцыфоровской деревне уже в середине XVI века.

Если принадлежность Луки Анисимова к семье, указанной в переписях 1678 и 1648 годов, не вызывает сомнений, то происхождение Василия Иванова можно установить лишь предположительно.

В 1718 году Василий Иванов с семьёй был записан в деревне Анцыфоровская во дворе своего двоюродного дяди, Никиты Васильева, с которым также проживал родной племянник, Моисей Михайлов.

Согласно переписной книге 1678 года, в этой деревне проживали крестьяне: «Васка Борисов у него дети Мишка да Микитка у Мишки сын Мокса году». Микитка, сын Василия (Васки) Борисова, несомненно, является Никитой Васильевым из переписи 1718 года. Его старший брат, Мишка, — отец Моисея Михайлова, упомянутого в той же переписи. Мишка, вероятно, был старше Микитки, поскольку в переписях того времени имена сыновей указывались в порядке старшинства.

В дозорной книге 1648 года находим запись: «во дворе Бориско Офонасьев да дети его Омелка да Васка». Васка, сын Бориса Афанасьева (Бориски Офонасьева), — это Василий (Васка) Борисов, упомянутый в 1678 году.

Старший сын Бориски, Омелка, мог иметь сына Ивана, приходившегося двоюродным братом Никите Васильеву. Иван, в свою очередь, вполне мог быть отцом будущего попа Василия Иванова, а Василий приходился Никите двоюродным племянником.

При детальном изучении переписной книги 1678 года в Нименьгской волости, в деревне Осташевская, обнаружена запись: «Во дворе Емелка Борисов у него дети Ивашко двадцати лет Захарко десяти лет Сенка трёх лет». Емелка Борисов, несомненно, является тем самым Омелкой, а его сын Иван, вероятно, — отцом Нименгского попа Василия Иванова.

Что касается их предка, Бориса Афанасьева, то в переписи 1640 года его двор значится пустым, а сам он, и владелец ещё одного двора, «обнищали от хлебного недорода и скитаются в мире». В писцовой книге 1621-1622 гг. и дозорной книге 1615 г. двор Бориса Афанасьева был жилым, где он и был записан.

Первоначально мы предположили, что отцом Бориса Афанасьева мог быть крестьянин деревни Анцыфоровская Офонка Петров, упомянутый в Сотной 1556 года. Но эта версия оказалась под вопросом, поскольку в ревизской сказке 1811 года сын Никиты Васильева, Галактион, уже носил фамилию Пономарев. Это потребовало поиска источника данной фамилии.

В дозорной книге 1615 года по Нименьгскому приходу был обнаружен пономарь Офонка Сидоров. Хотя прямая связь между ним и Борисом Афанасьевым не установлена, версия об их родстве (отец и сын) остается возможной.

Итак, фамилия Поповых, укоренившаяся в Нименьгской волости Онежского уезда, обладает примечательной глубиной родословной. Их наиболее ранний из известных предок, Пётр, обосновался в этих землях не позднее первой половины XVI столетия. К великому сожалению, более ранние переписные книги, за исключением Сотной 1556 года, содержащей сведения об онежских деревнях, до наших дней не сохранились.

Следует также обратить внимание на то, что в деревне Анцыфоровской, согласно данным Сотной 1556 года, во дворе одного из крестьян проживал Ондрюшка Михайлов сын Попов. Вероятнее всего, он являлся сыном нименьгского священника Михаила, также упомянутого в этой Сотной. Таким образом, можно утверждать, что указание на фамилию Поповых уже существовало в Нименьгской волости к середине XVI века. Но это, как говорится, уже совсем другая история …

В.В. Елфимов