В Онежском уезде, некогда бывшем Турчасовским станом Каргопольского уезда, в период с XVI по XIX века процветал крестьянский промысел – солеварение. Белую соль добывали не только на суровом побережье Белого моря, но и в соляных колодцах, находившихся вдоль реки Онеги. В старину такие места, где кипела жизнь вокруг соляных варниц, именовались «усольями». До наших дней дошли названия, словно отголоски минувших столетий: Владыченское, Пияльское, Польское, Фирсовское усолья. С середины XVI века все они перешли во владение Соловецкого монастыря, став частью его обширных владений. Ещё одно усолье располагалось в Клещепольской волости, храня в себе тайны древнего ремесла.

Первое известное упоминание о данной местности датируется 1539 годом. Среди актов Соловецкого монастыря имеется купчая за этот год, в которой в качестве свидетелей подписались «Иван Якимов сын, да Сава Матфеев сын с Клещева Поля». Как известно, деревня Клещево была образована слиянием четырёх деревень: Тушевская, Большестепановская, Малостепановская и Атамановская, с 1 января 1876 года согласно постановлению Архангельского Губернского по крестьянским делам Присутствия, состоявшегося 13 июня 1875 года. Деревни Большестепановская и Малостепановская, в основе своей имеют одно название Степановская (Стефановская). Различие у этих деревень было лишь в том, что одна из них была монастырская (экономическая), а вторая государственная.

Примерно в 700 метрах севернее деревни Клещево находится старый соляной колодец. Как вспоминали старожилы, этот колодец эксплуатировался и в советское время. После Великой Отечественной войны соль ещё вываривали, но после, с 1950-х, уже нет. С тех пор колодец лишь скромно ограждали, оберегая его от любопытного скота, которого, несомненно, привлекала солёная вода. Колодец, имеющий форму квадрата, хорошо виден даже на космическом снимке.

Соляной колодец, 2025 г. (фото О. В. Корневой)

Сколько лет этому колодцу неизвестно. Можно предположить, что прежде, в XVI-XVII веках здесь находилось несколько соляных колодцев, и именно здесь размещалось Клещепольское усолье.

Несомненно, что соляные источники были обнаружены ещё в период заселения данной местности крестьянами. Ими же были оборудованы колодцы, и практически до начала XVII века Клещепольское усолье принадлежало крестьянским семьям.

В середине XVI века, на глухом таёжном озере Коже, что находится примерно в 55 км к западу от реки Онеги, возникла монашеская обитель. Постепенно она стала обустраиваться, впоследствии был создан Кожеозерский Богоявленский монастырь. Монастырь стал скупать некоторые деревни и земли вдоль реки Онеги, в том числе ему стала принадлежать одна из двух деревень с названием Степановская, которая в будущем стала именоваться Большестепановская. Кроме этого, монастырь приобретал речные и озерные рыболовные угодья, а также соляные колодцы, варницы и всё имущество, необходимое для выварки соли.

В одном из архивных документов Кожеозерского монастыря говорится о «Новом усолье», на Клещеве поле. Датируется данный документ 2 марта 1601 годом. Таким образом, можно предположить, что существовало и «старое Усолье», а, следовательно, добыча соли населением Клещепольской волости велась с давних времён.

Для добычи соли возводили массивный очаг, над которым водружался црен — сердце соляного промысла. Црен, огромная сковорода, был алхимическим сосудом, преобразующим солёные воды в кристальную соль. По деревянным желобам, словно по венам земли, сюда непрестанно поступал драгоценный соляной рассол из глубин соляного колодца. Под неусыпным пламенем, рассол кипел и истончался, пока на дне црена не рождались сверкающие самоцветы — кристаллы соли. Чтобы этот процесс не прерывался ни на миг, црен укрывали в варнице, бревенчатом храме соляного ремесла, позволяя добывать соль круглый год. Однако, соль, рожденная в таких условиях, не отличалась чистотой, ибо рассол, не прошедший очистку, оставлял на дне црена примеси, свидетельства несовершенства технологии. Величественные размеры цренов измерялись саженями, а на их ковку уходили сотни килограммов железа, что говорило о важности и трудоёмкости соляного промысла.

Итак, одним цреном пользовались несколько крестьян, каждый из которых владел в нём определённой долей. Вероятно, дрова для нужд црена заготавливались сообща, причём объём заготовленной древесины мог распределяться пропорционально долям владения.

В начале XVII веков, крестьяне, кто полностью, кто частично, стали продавать соляные промыслы Кожеозерскому монастырю. В старинной копийной книге, где бережно хранятся купчие, выписки из вкладных книг и жалованные грамоты, свидетельствующие о земельных владениях Кожеозерского монастыря, обнаруживается несколько купчих, удостоверяющих приобретение долей в соляных варницах.

В лето 1601 от Рождества Христова, месяца марта во 2 день, Павел Фёдоров сын, Данила Фёдоров сын, Василий Павлов сын, Борис Макарьев сын и иные крестьяне волости Клещепольской, движимые благочестием, уступили старцу Серапиону, строителю обители Кожеезерской, земли соляные на Клещёвом Поле, что в новом Усолье при озере лежит, а именно две доли росола колодезного.

В январе месяце, 29 дня, года 1603, Василей и Гаврило, Фёдоровы дети Кончакова, вкупе с Василием, Павловым сыном Емельянова, клещепольцы, составили запись, коей подтвердили дозволение старцу Серапиону и монастырю Кожеезерскому воздвигнуть варницу у озера означенного.

Апреля 27 дня, в году 1606, Павел Фёдоров сын Кончакова продал Кожеозерской обители, в лице строителя Серапиона, долю свою в Усолье Клещепольском, коей совместно владел с Даниилом, Василием, Павловыми детьми, Тимофеем Парфеньевым, Монаковым и товарищами его.

Марта 7 дня, года 1618, Алексей Фёдоров сын Лодейшикова уступил старцу Дмитрию, приказчику Кожеезерского монастыря, в Усолье, что в Клещепольской волости, четырнадцать долей в црене, варнице и складе, совместно с Иваном Голенищевым и Прохором Павловым. Проданы были варница, црен, росол, пристанище и дрова в количестве двадцати сажен.

В тот же день, марта 7, года 1618, Тимофей, сын Парфеньева, крестьянин клещепольский, продал старцу Дмитрию, приказчику Кожеезерскому, в Усолье Клещепольской волости, двадцать восемь долей в црене и варнице, со складом, вместе с Иваном Голенищевым и Прохором Павловым. В состав проданного вошли: варница, црен, кострищное место, пристанище, сечёные дрова в количестве трёх саженей и сырой лес.

Февраля 12 дня, года 1619, Иван и Василий, дети Кончакова, продали игумну Кожеезерскому Авраамию владения свои в Клещепольском Усолье, а именно долю в црене с колодезным росолом.

Февраля 28 дня, года 1619, Архип, Минин сын Митусова, продал игумну Авраамию свои владения в Усолье Клещепольском, шесть долей в црене с варницей, колодезным росолом, кострищным местом и пристанищем.

Июня 24 дня, года 1619, Фома Васильев сын Рохнова и супруга его, Екатерина Максимова дочь Богданова, продали Кожеозерскому монастырю, в лице старца Дмитрия, приказчика клещепольского, участок свой в Клещепольском Усолье, а именно тридцать ночей црена с варницей, колодезным росолом, кострищным местом и пристанищем.

Июня 28 дня, года 1619, Семён, Павлов сын Митусова, продал Кожеозерской обители, в лице старца Дмитрия, приказчика клещепольского, участок свой в Клещепольском Усолье, тридцать ночей црена, с колодезным росолом и варницей.

Июня 18 дня, года 1657, Григорий, Леонтий, Фома, Фёдор и Фёдор, дети Митусова, крестьяне Клещепольской волости, продали Кожеозерскому монастырю, игумну Феодосию, отцовские владения свои, долю в Усолье, что в Клещепольской волости.

Марта 30 дня, года 1668, Тимофей, Семёнов сын Митусова, житель Клещепольской волости, передал Кожеозерскому монастырю, игумну Павлу, участок в Клещепольском Усолье, четверть црена с варницей, колодезным росолом и кострищным местом.

К исходу XVII столетия крестьянский соляной промысел Клещепольского усолья, по всей видимости, окончательно перешёл под управление Кожеозерского монастыря, однако, труды по выпариванию соли по-прежнему возлагались на плечи тех же самых крестьян.

В первой четверти XVIII века, со смертью игумена Георгия, завершилась эпоха игуменства в Кожеозерском монастыре. На смену духовному руководству пришло строительное управление, что ознаменовало начало периода упадка для обители. Постепенно утрачивая свое значение, монастырь погружался в состояние запустения. Последние строители, Исайя (1740-1762) и Андроник (1763-1764), своим управлением довершили процесс разорения. В 1758 году, лишившись самостоятельности, Кожеозерский монастырь был приписан к Спасо-Каргопольскому монастырю, что ускорило его истощение. В 1764 году последовало окончательное закрытие монастыря. На его месте возникла Кожеозерская пустынь, подчиненная Прилуцкому приходу Онежского уезда.

Ф. Г. Громов, преподаватель Архангельской духовной семинарии, автор «Историко-статистического описания Кожеозерского монастыря», основанного на монастырских документах, ссылается на ведомость 1739 года, содержащую перечень монастырских угодий. Примечательно, что Клещепольская волость не фигурирует в списке монастырских соляных варниц. Вероятно, к указанному времени Кожеозерский монастырь не эксплуатировал Клещепольское усолье из-за финансовых затруднений. Косвенным подтверждением этому служат данные ведомости о бездействии соляной варницы на реке Онеге, расположенной в деревне Шибатовской Пияльской волости (один црен). Причиной простоя названы «скудость монастырской казны и падеж коней», что препятствовало организации солеварения.

В 1764 году, в эпоху секуляризационных реформ Екатерины II, земли и владения, издревле принадлежавшие монастырям, включая Кожеозерскую обитель, указом императрицы перешли под эгиду экономического ведомства. Клещепольская волость, вместе со всем имуществом Кожеозерского монастыря, оказалась во владении государства. Судьба Клещепольского усолья, с его соляным источником, разделила участь монастырских угодий. Однако государство, не находя экономически целесообразным продолжать солеварение в столь незначительных масштабах, прекратило промышленную добычу соли. Остаётся неясным, продолжали ли местные крестьяне вываривать соль для собственных нужд, ибо трудоёмкий процесс, вероятно, требовал несоизмеримо больших затрат, чем приобретение готовой соли на рынке.

К середине XIX века соляной промысел на европейском Севере России начал неуклонно сдавать позиции в хозяйственной жизни населения. Объёмы добычи соли значительно сократились по сравнению с началом столетия. Одним из ключевых факторов упадка стало введение в 1838 году, в рамках общегосударственной политики лесоохраны, попенных пошлин на древесину, необходимую для выварки соли. Эти пошлины, призванные остановить истребление еловых и сосновых лесов, существенно увеличили себестоимость производства. Параллельно с этим, российский рынок наводнила импортная соль из европейских стран, отличавшаяся более высоким качеством. Традиционная технология добычи и выварки соли, сложившаяся на Русском Севере в XVI-XVII веках, оставалась практически неизменной вплоть до начала XX века. Эта архаичная техника северорусского солеварения, не претерпевшая модернизации, производила соль низкого качества, что делало её неконкурентоспособной по сравнению с привозной солью как российского, так и зарубежного производства.

Остаётся загадкой, продолжалась ли добыча соли в некогда процветавшем Клещепольском усолье в первой половине XIX столетия. Лишь во второй половине века соляной промысел вновь заявил о себе. Клещевский соляной колодец, как уже упоминалось, некогда принадлежал монастырю. В его владении находилась и Степановская, одна из четырех деревень Клещевского куста. Вероятно, именно поэтому соляной ключ традиционно ассоциировался с этой деревней.

В июне 1862 года Департамент горных и соляных дел уведомил «начальника Архангельской губернии» о прошении Павла Можайцева, крестьянина из деревни Калитинская (ныне Кутованга). Можайцев обратился в департамент с просьбой «о дозволении ему, из находящегося в деревне Степановской на казённой земле соляного ключа, вываривать соль, для чего построить там соляную варницу с одним цреном». Департамент не усмотрел никаких препятствий к удовлетворению прошения. В соответствии с действовавшим законодательством, Можайцеву вменялось в обязанность «при отпуске на продажу вывариваемой им соли» вносить в казну установленный акцизный сбор. После одобрения департаментом прошение было направлено в Архангельскую казенную палату для согласования и утверждения, а также последующего распоряжения. Казенная палата также дала свое согласие, и дело было передано в Онежский земской суд, который 13 июня 1862 года издал распоряжение о разрешении крестьянину Можайцеву возвести при соляном ключе «завод для производства соловарни».

Получив разрешение, Можайцев с присущей ему энергией приступил к возведению варницы. И вот, к исходу 1862 года, словно из-под его рук возникла соляная варница, ставшая не просто производственным объектом, но и зримым воплощением его амбиций. Солеваренный завод, отныне наречённый «Павловским» в честь своего создателя, ознаменовал новую эпоху в соледобывающей промышленности.

Что же являл собой «Павловский солеваренный завод»? Представьте варницу, сердце завода, бревенчатый исполин, чьи габариты достигали внушительных пяти с половиной саженей в длину и ширину, а в высоту – трёх с половиной до самого конька. Внутри неё располагался црен, словно чешуйчатый зверь, собранный из железных листов. Длина его составляла две сажени, три четверти и один вершок, ширина – две сажени, две четверти и один вершок. Борта црена, высотой в две четверти и один вершок, удерживали кипящую соляную росу. Вокруг варницы теснились деревянные постройки, каждая со своей важной ролью в соляном промысле.

Первый амбар, подобно чреву горы, принимал в себя кристальную соль. Просторы его достигали пяти саженей в длину, трёх в ширину и двух с половиной в высоту. Два отделения внутри позволяли хранить соль различных сортов.

Рядом возвышался старый амбар, словно страж, стоящий над соляным колодцем. Его скромные размеры – три сажени в длину и ширину, и две в высоту – хранили память о первых днях промысла.

Амбар для кузнечного материала, обитель молотов и клещей, имел длину и ширину в две сажени, и высоту в полторы. Здесь ковалось железо, необходимое для поддержания жизни завода.

Кузница, где огонь плясал и металл пел, занимала три сажени в длину и ширину, и полторы в высоту. Мастера-кузнецы, преобразовывали металл в необходимые изделия.

Завершал ансамбль дом для рабочих, с чердаком над головой, дававший приют труженикам. Его размеры – три сажени в длину, ширину и высоту – символизировали простоту и функциональность.

Всего, вместе с варницей, Павловский солеваренный завод насчитывал шесть строений, каждый из которых являлся неотъемлемой частью сложного и жизненно важного процесса добычи соли.

Дрова для заводских нужд заготавливались в казённой даче (части местного лесничества). За право вырубки вносилась пошлина, подтверждаемая билетами, выданными местным лесным начальством. Рассол, насыщенный солью до отметки «2¼ градуса», извлекался из колодца, чей зев располагался всего в сажени от варницы. Глубина колодца достигала четырёх саженей, в то время как его размеры составляли: длина – полторы сажени и две четверти, а ширина – полторы сажени и одна четверть. Для подъёма живительной влаги использовались две помпы, ритмично выкачивавшие рассол из недр земли. Соль, полученная в результате вываривания, отличалась красноватым оттенком и сбывалась тут же, на месте, в розницу, пользуясь спросом в мелочной торговле.

Штат завода был невелик и состоял всего из пяти душ: поверенный, управлявший делами, соловар, знавший секреты варения соли, и трое вольнонаёмных рабочих. Единственной тягловой силой, помогавшей в подвозе дров, служила неприхотливая лошадь. Сам Павел Петрович Можайцев, судя по всему, не был занят заводским трудом, а выступал в роли заводчика, что он собственноручно и отметил в ведомости о Павловском солеваренном заводе за 1863 год.

Как уже отмечалось, солеваренный завод располагал одним цреном. В период с 1 января по 15 октября 1863 года было произведено 53 варки соли, общий объём которых составил 2020 пудов. Реализация произведённой соли принесла доход в размере 1010 рублей, исходя из стоимости 50 копеек за пуд. Каждая варка требовала непрерывной работы в течение трёх суток и расходовала 4 кубических сажени дров. Пошлина, взимаемая в казну за кубическую сажень дров, составляла 50 копеек. Доставка дров на завод силами наёмных рабочих обходилась в 1 рубль 70 копеек за сажень. Таким образом, затраты на дрова для одной варки достигали 8 рублей 80 копеек, а суммарные расходы на дрова для всех 53 варок составили 466 рублей 40 копеек. В результате, валовая прибыль от продажи соли составила 543 рубля 60 копеек. Предположительно, из этой суммы производились выплаты заработной платы пяти работникам завода. Однако, точный размер этих выплат и чистая прибыль, полученная Павлом Можайцевым, остаются неустановленными.

Чтобы ярче представить масштаб солеваренного промысла Можайцева и оценить его доход в 1863 году, обратимся к деятельности другого соляного завода. В деревне Курсановской, что в Мардинской волости, в те времена кипела работа на Ивановском заводе, принадлежавшем Григорию Иконникову. Как и у Можайцева, на заводе Иконникова трудилась артель из четырёх человек: один опытный мастеровой и три подсобных рабочих. Над раскалённым цреном, словно над жерлом вулкана, они выплавляли соль. И если Можайцев произвёл 2 020 пудов, то Иконников превзошёл его, выдав 2 044 пуда белоснежной соли. Однако, в отличие от Можайцева, Иконников продавал свой товар по более низкой цене – всего 40 копеек за пуд. В итоге его доход составил 817 рублей и 60 копеек.

Согласно подворной описи 1866 года, на заводе Павла Можайцева трудилось всего четверо работников, а доход его в тот год составил 110 рублей. Однако, эта цифра, словно ускользающая тень, немного разнится с данными ведомости о фабриках и заводах Онежского уезда за тот же год.

К 1866 году солеварение Можайцева словно иссякло, сократившись почти в восемь раз. В тот год из недр варниц было извлечено лишь 253 пуда соли, при том же количестве трудящихся. Доход составил 126 рублей 50 копеек. Был ли Григорий Иконников тенью, нависшей над его делом, конкурентом, дышавшим в спину, – история умалчивает. Соль они сбывали в окрестных деревнях, вернее, как сухо сообщают документы, «местным жителям», что могло означать торговлю по своей волости. К слову, и у Иконникова соляная река обмелела до 1 674 пудов, хотя к нему и прибавился ещё один рабочий. Помимо заводов Можайцева и Иконникова, в 1866 году соль вываривали и крестьяне деревни Унежма на Унежемской соляной варнице. За год они наварили 672 пуда соли, продавая её значительно дешевле, всего по 35 копеек за пуд. В Унежме трудилось трое: мастер и двое подсобных рабочих.

В ведомости, составленной в 1868 году, касающейся заводов и фабрик города Онеги и его уезда, содержится информация о солеваренной промышленности. Так, в 1-м стане Онежского уезда, к которому относились деревни Можайцева и Иконникова, располагались два солеваренных завода. Фамилии их владельцев в документе не приводятся. На этих предприятиях трудились два мастера и десять рабочих. Совокупная прибыль от реализации соли составила внушительную сумму – 3 250 рублей 20 копеек. В то же время, во 2-м стане, куда входила деревня Унежма, действовала одна варница. На ней работали двенадцать человек: один мастер и одиннадцать рабочих. Их доход от продажи соли составил 194 рубля 25 копеек. Помимо этого, в данном стане находилось шесть недействующих варниц. Исходя из этих данных, можно предположить, что к 1868 году солеваренный завод Павла Можайцева уже прекратил свою деятельность. Более поздняя ведомость, датированная 1870 годом, упоминает лишь два действующих завода, принадлежащих Григорию Иконникову и Андрею Русанову. На каждом из них работало по пять человек, что, вероятно, соответствует числу работников, указанному в документе 1868 года.

Интересно отметить, что в 1866 году Можайцеву было около 64 лет. Остается загадкой, хватало ли ему сил для управления соляным заводом в этом возрасте. Однако, спустя десять лет, в возрасте 73 лет, у него родилась дочь. Этот факт неоспоримо свидетельствует о том, что физические силы для продолжения рода в столь почтенном возрасте у него были.

В духовной росписи Прилуцкого прихода за 1876 год Павел Петрович Можайцев указан в возрасте 74 лет. Исследование показало, что он родился 15 декабря 1802 года. 15 февраля 1826 года Павел Петрович женился на Параскеве Григорьевне Шарковой, крестьянке из деревни Савинская Городецкого прихода. К 1850 году в семье было трое детей: Иван (около 1835 г.р.), Ольга (около 1837 г.р.) и Наталья (около 1844 г.р.). Параскева умерла до 1873 года.

11 мая 1873 года, в возрасте 70 лет, Павел Петрович вступил во второй брак с вдовой Анастасией Фёдоровной Красильниковой из деревни Выдринская Прилуцкого прихода, которая была младше его на 42 года. 9 августа 1876 года у них родилась дочь Мария.

Дочери от первого брака, вероятно, вышли замуж. Сын Иван с семьей проживал в доме отца. Согласно духовной росписи 1876 года, Ивану был 41 год. Отмечено, что он не исповедовался и не причащался 17 лет, то есть с 1859 года. Иван умер в период между 1876 и 1883 годами. Других сыновей у Павла Петровича не было, и передать завод было некому. Кроме того, выработка соли значительно уменьшилась в период с 1863 по 1866 год. Производство соли для Можайцева стало убыточным, и его завод прекратил существование.

Павел Петрович умер в родной деревне Калитинская (ныне Кутованга) 18 января 1890 года в возрасте 87 лет «от старости». Похоронен 20 января. Память о Можайцеве, как о владельце соляного завода, не сохранилась у жителей клещевских деревень, как и память о первых соляных варницах XVI-XVII веков. Однако сохранившийся до настоящего времени соляной колодец напоминает о некогда процветавшем здесь соляном промысле.

Используемые источники и литература

1. Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI в. Акты Соловецкого монастыря 1479-1571 гг. Составитель И.З. Либерзон. Ленинград. "Наука". Ленинградское отделение. 1988. С. 49-50.

2. Архангельские губернские ведомости, № 54. 05.07.1875. С. 3.

3. СПбИИ РАН. Колл. 115. Оп. 1. Д. 31. Л. 10 об.-25

4. Кононов А. Судьбы Кожеозерской Богоявленской пустыни. С.-Петербург, 1894. С. 16.

5. Громов Ф. Г. К историческим сведениям о Кожеозерском монастыре. С. 8.

6. Белобородова И. Н. Соляные промыслы в традиционном природопользовании Русского Севера. // Проблемы истории России. Вып. 10. Екатеринбург, 2013. С. 193-195.

7. ГААО. Ф. 1. Оп. 5. Д. 723. ЛЛ. 1-1 об.

8. Там же. Ф. 6. Оп. 4. Д. 194. ЛЛ. 1-2.

9. Там же. Д. 195. Л. 2.

10. Там же. Д. 196. ЛЛ. 1 об.-2.

11. Там же. Д. 197. ЛЛ. 13, 15.

12. Там же. Оп. 9. Д. 147. ЛЛ. 201 об.-202.

13. Там же. Ф. 29. Оп. 22. Д. 52. ЛЛ. 245 об.-246.

14. Там же. Д. 55. ЛЛ. 700 об.-701.

15. Там же. Оп. 28. Т. 1. Д. 279. Л. 192.

16. Там же. Д. 303. Л. 338 об.

17. Там же. Оп. 29. Д. 385. Л. 390.

18. Там же. Оп. 39. Т. 1. Д. 227. ЛЛ. 345 об.-346.

19. Там же. Ф. 104. Оп. 1. Д. 1189. Л. 254 об.

Опубликовано 04.02.2026

В.В. Елфимов