Не яркостью красок пленяет природа,
так прост беломорский мотив.
Здесь запах - не меда, а сосен и йода,
не яблок - а ночи налив.
Здесь струи соленого крепкого ветра
упруго несут небосвод
и сердце не солнцем - дыханьем согрето
родных приполярных широт.
1986 г.
Дух лесной. Дуновение ветра.
Не удержишь рукой светлых истин.
Посмотри, как прошедшее лето
осыпает душистые листья.
Как, от красок осеннего леса
застывая в сквозном изумленья,
все звучит в многострунном оркестре
нота долгого удивленья...
1986 г.
Берег моря и синь небосклона,
берег сосен и серых камней -
это все остается влюбленным
в сновиденьях от солнечных дней,
разлетевшихся - чайками в небо,
и забвения легкая тень
промелькнет над водою, а небыль
возвратится в сердечную сень...
1985 г.
Кий-остров
По тропинкам соснового бора,
по граниту, обросшему мхом,
слыша моря дремотного говор,
прогуляться неспешно пешком.
Постоять на «скале поцелуев»
и прибоя чуть горькую соль
на губах ощутить, как родную,
и принять эту нежность и боль.
И, вздохнув, ветер в соснах послушать,
знать - еще продолжается жизнь,
если небо вливается в душу
и пульсируют сердце и мысль.
1987 г.
Море. Вечерний пейзаж
Осенний вечер. Облачная мгла
сгущается со стороны залива.
На склоны сопок тишина легла
и остывает сном неторопливым.
Чернеет лес без проблеска огней,
и море, зачарованное грезой
осенних сумерек, размытых миражей,
в стихи волной ложится, а не в прозу.
Пейзаж запечатлеть, вбирая мир вокруг:
сосновый шум, прибой, песчаный берег,
прозрачный лед в колодце, зябкость рук
и плеск воды, чтоб приоткрылись двери
внутри тебя, там прошлая весна
еще чуть теплится и - холодок сомнений,
а вдруг и жизнь в потемках полусна
мелькнет, как вечер, как пейзаж осенний...
В Онежском порту
Расслабленность парит в жару порою
в игре детей на пляже у воды,
а сам сидишь бессмысленно спокоен,
далекий от несчастья и беды.
И наблюдаешь чей-то абрис тонкий,
и слышишь ветер -- лодки раскачал…
Есть в этом радость, посидеть в сторонке,
смотреть, как бьются волны о причал.
И ничего бы не хотел и знать я,
того, что понамешано в крови...
А видеть лишь - ты здесь, в коротком платье
и счастлива - возможностью любви.
Живопись марта
Настройся на высокий лад и
выбрось из башки кручину...
Взгляни, как мартовский закат
окрасил неба половину.
Оранжевые облака,
штрихованные фиолетом,
бегут, как легкая строка
вслед за фантазией поэта.
Уж вызрела благая весть
для тех, кто верит в жизнь покуда,
и гулкий воздух полон весь
предчувствием земного чуда.
Остров Кий. Июль
Прогретый солнцем лес
струит томящий запах,
и облака небес
лежат в сосновых лапах.
А рядом в полусне
владелец ощущений
лежит и даже не
испытывает лени
от жаркого песка,
от легкого касанья
волны, что у виска
шумит воспоминаньем.
Я был в двенадцать лет
юнцом, когда все просто,
и влюбчив, как поэт,
попав на дивный остров.
Душа была как лист
мелованной бумаги,
а первый стих лучист
наивностью отваги.
И первый женский лик,
пробившийся нечаянно
в мой мир, а он возник,
преображенный тайной.
Здесь, видя красоту
природы, строил планы
и вовлекал в мечту
людей, ландшафты, страны.
А книги - я их мог
читать без перерыва,
ценя прекрасный слог,
так просто быть счастливым.
Исток стихов, поэм
я чувствую - так остро
и счастлив уже тем,
что видел чудный остров.
Кий-остров! Воздух полн
поэзией. Я молод!..
И только всплески волн
песочный рушат город.
1993 г.
Кони на взморье
...Я ныне не встретился с морем,
и это досадно, увы.
Там ветер уносит в раздолье
печаль из моей головы.
Там солнца слепящие блики,
и сосен торжественный шум,
и с пляжа беспечные крики
пленяют усталый мой ум.
Я все вспоминаю пейзажи,
которые видел - давно.
Они все цветные, и даже
как будто бы смотришь кино.
Вот кони плывут на закате
сквозь солнца багрового шар
у кромки прибоя, так внятен
графической четкости кадр.
Так лошади, смутные тени -
на взморье смеркается в срок-
идут и не знают сомненья
туда, где лесной огонек.
И мнится: и звезды, и люди,
и кони, и сонный прибой
единой сверхчувственной сутью
связуются между собой.
24 октября 2002 г.
Слова в ночи
Я слышу: ночь, звенит трава
зеленой музыкой осоки
и ветерок едва-едва
перебирает слов истоки.
Их тайный смысл звучит, струясь
ручьем, меняя начертанье
обычных букв, я. вижу связь
меж музыкой и мирозданьем.
Мне только б закрепить в словах
пульсирующий в жилах пламень
и знать, что в старых словарях
мерцает звездным небом память.
18 апреля 1994 г.
Стихи, написанные ночью накануне дня рождения
Под знаком Стрельца и в году обезьяны
родился я в хмурый декабрьский рассвет.
И кто-то на небе рассматривал планы:
подумав, видать, ну, пусть будет - поэт.
Да только не сразу у Музы в служенье
я стал понимать, что быть значит - собой.
До первой печати и первых крушений
лет тридцать прошло за моею спиной.
Дорога сама по себе не пугала,
не жажда успеха иль славы влекла...
Мне небо свои посылало сигналы,
чтоб крепче держался за оба крыла.
И вот с новой книгой вхожу в День рожденья,
сигнальные два экземпляра при мне.
Еще пахнут краской и мукой творенья,
я их почитаю... хотя бы Луне.
А утром я стану немножечко старше,
да годы считать не хочу, не привык.
Успеть бы лишь то, что задумано раньше,
с опорой на Русский Великий язык.
Ода яблокам
Пусть день наполнен вкусом яблок будет
и сочным хрустом солнечных плодов,
когда сверкнет на травянистом блюде
случайный отблеск прожитых годов.
Прикрыв глаза, приблизить даль фантазий,
перенестись в тот яблоневый сад,
где я писал стихи, сжимая в каждой фразе –
синь неба, травы, яблок аромат.
И ощущал себя художником - впервые,
свободу духа - первый мой закон.
И яблоки в руках держал литые,
как груди женщины, в которую влюблен.
2000 г.
Почтовый ящик
I
С березы лист упал в почтовый ящик,
светящийся подарок сентября.
Его держал я, как невинный мальчик,
не знающий о тайнах бытия.
Но этот лист напомнил мне о письмах,
мной не отправленных,
какой тут ждать ответ?
Пока же грусть, печаль
опавших листьев,
знать, осени душа прислала свой
конверт...
2000 г.
II
В почтовом ящике - березы павший лист,
свернувшийся в папирус желтый свиток...
Я мысленно пишу письмо, но стол мой чист,
ответов нет - ни писем, ни открыток.
Писать в уме? Для осени? Смешно -
их кто-то ждет, отправленные письма,
и что сейчас пишу стихи - грешно:
ведь письма - это что живые листья.
Когда-то мне писал мой давний друг,
я отвечал на письма изредка, не к месту...
И как тут ни крути, но письма – круг
спасательный
для тех, кто видел бездну.
2001 г.
Нищий с прибылью
Я - нищий с прибылью, ценитель красоты
прелестных женщин, шаловливых ножек.
Еще люблю я птиц и все цветы,
люблю любить других, собак ли, кошек.
И жизнь приму за сложность и мечту,
за все оттенки красок, за свеченье
любимых глаз в ночи и красоту
внесу в стихи без всякого сомненья.
Что ж, иногда и нищенской сумы
не избежать, но ты счастливый нищий,
когда умеешь отдавать - не брать,
тебе зачтется это все, дружище.
...Ты зимнюю книгу лесов
раскрой на случайной странице
и, может, поймешь и без слов,
чем дышат и звери, и птицы,
что снится озерам, о чем
родник под сугробом бормочет,
как ель, прислонившись плечом
к сосне, рассказать что-то хочет.
Прислушайся, миг не дыша,
и в чутком уловишь безмолвье,
как дремлет природы душа,
печалью томясь и любовью.
1987 г.
Тихо где-то музыка звучит,
темноту рассеивает взглядом
ласковое солнышко в ночи –
женщина, смеющаяся рядом.
Что шепнуть ей, ветер мне сказал,
и в молчанье звезд еще дороже
милый и случайный идеал,
потому что так он невозможен.
Романс
Зачем же нежности в нас тихо тают свечи,
во мгле высвечивая милый силуэт,
забвенью преданный,
зачем же в зимний вечер
так зрима та, кого здесь явно нет?
Под небосводом северным и звездным,
где сердце глупое запуталось в силках
ветвей заснеженных,
зачем в смятенье слезном
слова прощанья тают снегом на губах?
Не оттого ли и пишу стихами,
чтобы сгорать в мучительном огне
воспоминаний,
оградивши пламень
ладонями холодными, как снег...
1995 г.
Голубика
Цвета неба и цвета глаз –
эта ягода родилась.
Собирать ее на болоте
может всякий,
чтоб после в компоте
ощутить освежающе-дикий
вкус, и летнюю плоть голубики,
и кошмар комаров, и палящий
зной июльский, грозою грозящий.
Вспомнить,
шел как по тропке с лукошком,
как жена тебе машет в окошке,
как она уже варит варенье,
и писать, вспоминая,
стихотворенье.
1995 г.
Купальницы расцвела
В бутылке из-под бальзама
купальницы расцвели.
Они скромны, словно дамы,
созревшие для любви.
И запах цветов, не резкий,
а утонченно-живой,
напомнил мне перелески
с их солнечной желтизной.
Купальницы - краткость жизни,
мне горестно их срывать.
Цветы - это радость жизни,
хочу их поцеловать...
2000 г.
Сирень
В моей комнате - белая ночь,
и сирень расцвела пред окном
цветом белым, пытаясь помочь
мне осмыслить понятие Дом.
Крупных гроздьев чудной аромат,
доносящийся, бьющий в окно,
мне напомнил запущенный сад,
где сидели мы, пили вино.
Целовались в восторге любви,
планы строили съездить на юг
пели где-то вверху соловьи...
Как банально все это, мой друг.
2001 г.
Пионы (Этюд)
Пионов чувственный букет
напоминает пламя взрыва,
когда бордово-красный цвет
спрессован возгласом пугливым.
И здесь, где воздух комнат густ,
предчувствием непостоянства
трепещет лепестками чувств
и волокитствует пространство.
Тепла упругая волна
прокатывается ароматом
вдоль душных комнат, и стена
в оттенках бурого заката.
Здесь если нежен, то и груб,
чтоб влажные замедлить стоны,
когда лилово-алых губ
приоткрываются пионы...
1995 г.