Урок алхимии (Г.С.)

Ужо тебе! Дай время, разберусь.

Теперь зима – не до чистописаний.

Хомяк заснул, и задремала Русь.

Спит продавец на улице с весами.

Но мысль не спит. Во сне растет кристалл.

Затравка крутится, и тяжелеет полюс.

Есенин, дерни золотистый колос,

И съешь его, как в детстве ты едал.

Прислушайся. Пронзительный мышьяк

Бросаю в тигель, раздуваю пламя.

Фриз и карниз, реликтовый коньяк,

Блаженство, бремя, боже, харе, Рама!

Уча, учусь. Мне кобальт по душе.

Мерзавец-воробей склевал присадки.

О, боль моя! Непониманья – сладки,

Как сонное дыханье в шалаше.

Сыпь все, что есть. Сойдет. И не жалей,

Что утром звезды медленно погаснут.

Кристалл уродлив. Как это прекрасно –

В окошке выгнул спину Водолей.

Осенний де-пресс (Н.Ш.)

Мирный леший я. Вырву, бывало, осинку,

Да корнями чешу, и чешу, и чешу меж лопат.

Выдул вечером воду в реке Лососинке,

Перед этим поел мухоморов, опят.

Дикий заяц лечил меня мохом таежным.

Язвы памяти гладил, сбил пожарища тление.

Я ушел вдоль озер, в темноту, осторожно,

Обниматься с русалкой своего поколения.

Выбегали берсерки, видом дурно-неумные,

Изломали, ограбили – но уйми их там…

Муравьи унесли меня, кротко-бесшумные,

По заветным своим, свято-тайным местам.

Вижу, вижу: шевелится семга в порогах.

Ради дела такого мне умереть не горько.

Рассобачусь со светом, да сгину в острогах.

С чистым сердцем, на утренних зорьках.

Криком раздвигаю языка ограды-границы.

Услышьте, слепоглухонемые, привстаньте.

Разожгите пламя, синицы, мне на лбу зарницей,

Глаз двустволку зарядите солью, в зенит наставьте.

Закон преломления (Э.К.)

Двести лет я сидела в соседней клетке.

Ты входил и курил, брал перо в конечность.

То в окно – окурки, то в Неву – объедки,

То, как зверь, по каналам сплавлялся в вечность.

Мой барак стоит, покосившись на запад.

Одичавший котяра старого Марка

То орет в подъезде, где страшен запах,

То шипит, антикварная кофеварка.

Я ему оставляю жертву под дверью,

В праздник голову хека и тушку мыши.

Ты не верил снам и не чтил поверья,

Но Сатурн в окне и в огне. Мне свыше

Мнится зов заунывный. Сутулый конный

За окном обрубил всем статуям уши.

Ты в тунике античной, красивый, бездомный.

Ускакал, но я слышу: “Спасайте души”.

За стеной атеисты и их домочадцы

Свои гимны поют, пьют дешевую водку.

Им в небесной гондоле не плыть, не качаться.

За веками века. За застольем икотка.

…Оседлать бы кота и к тебе умчаться…

Вдоль Лебяжьей канавки, через Чукотку…

Lacrimosa XXII (op. 9739) (М.М.)

мирная зелень солнца утро

на горизонте шакалит крыса

ночью съела печень кому-то

гнусно и круто сюжет эскиза;

душно и тошно адская смута

в доме напротив погасим свечи

голова моя ШАМБАЛА помню смутно

ты глупа да и я не вечен;

хочешь ночь провести в крапиве

будем как дети лежи не стесняйся

льды гималаев залежи пива

все мы на КЛАДБИЩЕ убирайся;

морда луны нажравшейся мяса

кто же мы предки или потомки

в свете любви мне опять все ясно

в жилах не кровь а желчи потоки.

я махаон каннибал ты блудница

мы воротник тебе справим из крысы

впредь растечемся и будем сниться

все мы лишь ПЫЛЬ на вселенском карнизе.

25 января 1909, 18:15;

февраль-декабрь 1961;

8 марта, 1-3 мая 2107 г.

Зеркало (Е.З.)

Вся в лебединых перьях. Их грызу

И в две руки пишу поэму на подоле.

Мне – гой еси! Я ветер в чистом поле!

Азот и воду на себе везу.

Я гамма-радиацией полна,

Глотаю вместо пряников – скрижали.

Пришла, сверкнула. Что ж вы задрожали?

Мне ковш Большой Медведицы – вина!

Всемирный разум, милый психопат,

Мигает то вторым, то третьим глазом.

Мы близнецы. Мы появились разом,

Но он меня прозрачнее стократ.

Зеленый звук запутался в траве.

Приам, Дидона, Эмпедокл, Елена…

Дракон у моря преклонил колена.

Урал, каменья. Каша в голове.

Реквием (Г.Б.)

Конь мой скачет быстрее, чем я успеваю на нем.

Скоро кончится он, время истины ближе и ближе.

Нет надежды. Вотще. Я сползаю. Подайте мне лыжи

Или что-нибудь там. Нет, давайте мы лучше споем.

Я неважно пою. Мне кадык зацепило копытом.

Да и вы как-то тянете – просто совсем невпопад.

Я узнал вас, двойник. Я когда-то плескался в корыте.

Как давно это было. Никто в этом не виноват.

Ах, мой темный двойник – одному из нас будет дорога,

А другому сегодня на волю пускать надо душу свою.

Посидим, отдохнем – и за дело. Печально и строго.

Лебединая песня. Я долго и громко пою.

Мы распелись. Вокруг нас какие-то люди собрались.

На полотнах несут нас, на дрогах везут на холмы.

Вдоль дороги столбы. В небо темная птица сорвалась.

Это я или он? Или я – это он – или мы?

Как узнать, кто живой? Где второй? Что за конь? Что за люди?

На вознице – венок. Да и конь, словно птица – крылат.

Тихо капают слезы, двоятся на медном сосуде:

Та, что здесь – и ее отраженье. Никто уже не виноват.

Протокол завета (А.З.)

Зри, жено, мной предрешено:

Чти труд мой тяжкий.

В раздутом черепе вино

Срывает стяжки.

Куда серебряный талант

Зарыл Иуда?

Кто здесь – апостол иль педант?

Пророк? Зануда?

Не лик, но медное ведро.

В поту покойник.

Сломал и голень, и бедро.

Смирись, разбойник…

Велик и страшен в небеси

Сей понедельник.

Святых на крышу выноси,

Кто не бездельник.

По дебрям Млечного пути

Блуждает стадо.

Вставай, иди свой крест нести,

Тебе награда.

Кто сей печальный прото-Петр

И прото-Павел?

Картины прет, сюжеты спер,

Сам не добавил…

Скрипел и рифмовал в ночи

Благие вести.

Родник и скользкие ключи

С хлебами вместе.

Верти осмысленно челом,

Небритой глыбой.

Ведро наполнится вином

С живою рыбой.

Морпехи в горах (Г.Л.)

Комдив, докладываю. Третий батальон

Морпехов занял и удерживает перевал.

Их минометы и снайперов снял.

Потери: тридцать восемь парней потерял.

Сейчас вдоль хребта мы пойдем на юг,

Без той вершины – мне как без рук,

Я оставляю здесь прикрытье. Взвод

Плюс раненые. Там опять миномет.

Они идут за нами. Недолет. Недолет.

Странно. На карте за вершиной – долина.

На самом деле – не так: за нею еще вершина.

Это космос и черные дыры. Кислорода нет.

Противник в километре. Будем топить снег,

В нем есть кислород, хочется подышать.

Теперь мне ясно, что значит – болит душа.

На скалах мерцают образа. Семь пятьсот.

Вершина наша. Принимаю последний бой.

С кем? Откуда я знаю, с кем. С судьбой.

Воздуха нет. Не слышно выстрелов. Запевай!

Комдив. В эфире. Молча поем. В ад или в рай,

В самой высокой могиле. Конец связи. Отбой…

Учитель (В.В.)

Ты выжил из ума, Учитель мой.

Учусь-учусь, но никакого толку.

Твой мозг плешив. Коль выпали иголки,

Нет остроты. Я ухожу домой.

Не может Космос мыслить некрасиво.

Нет натяженья струн под челноком.

Что, заедаешь водку чесноком,

А после запиваешь теплым пивом?

Темнеет солнце, тусклый звездный свет

Издалека приносит нам загадки.

Мы все уходим. Горьки или сладки

Нам пораженья? Но ответа нет…

Прощай, Учитель. Дел невпроворот.

Ты – прошлое мое. За все спасибо.

Ну что ж… иди… покуда хватит силы…

Потом увидишь всё… наоборот…