ЯНВАРЬ.

Иду с окраин городских.

Как небо стынет синевою!

Под рыжим солнцем ветер стих,

дымы из труб стоят толпою.

Но нет, не в воздух утекло –

домов согрело сердцевины

печного сумрака тепло,

сухая колкость древесины.

Да вот беспомощный вопрос,

терзающий похуже стужи:

когда бы копоть и мороз

не пробирались в наши души…

ФЕВРАЛЬ.

Февраль – усталость, сон, болезнь,

как будто пролежал в больнице

и вот пришел из снежных бездн,

задумчивый и бледнолицый.

И, осушив стакан вина,

грущу. Но нет, о чем тут плакать?

Когда бы не в окне луна,

то с кем я мог бы покалякать?

Пока по комнатам пустым

брожу, покой утратив сдуру,

уже весны густеет дым,

ложась на снег овечьей шкурой…

МАРТ.

Косматою ночью весенней

дохнёт ли из облачной тьмы

прощальным прикосновеньем

чуть влажного пуха зимы,

иль ветра внезапным порывом

разогнана хмурая мгла,

но весь в нетерпенье счастливом,

уже ожидаешь тепла.

И, как перед первым свиданьем

в тени ещё спящих берёз,

сквозь ветви вдруг видишь сиянье

оттаявших мартовских звёзд.

АПРЕЛЬ.

Апрельское сиянье небосвода!

И так банально с крыш стучит капель.

Писать стихи – в такое время года?

И без вина башку дурманит хмель!

А выйдешь в город – сущая помойка,

оттаивают кучи нечистот,

бутылки, банки, пачки, как с попойки,

когда не до приборки и хлопот.

И все же вечером, забыв про непотребье,

про грязь и пыль, с души смывают хмурь –

мерцанье звезд на темно-синем небе,

и дождь, звенящий отголоском бурь.

МАЙ.

Беспокойно реют птицы

целый день, с утра.

В окна весело стучится

роем мошкара.

Потеплело, сохнут грядки

около рябин,

с речки слышен в беспорядке

треск и шорох льдин.

Ледоход. Ну, слава Богу –

лето на «носу».

Тучи бродят невысоко –

жди теперь грозу!

ИЮНЬ.

В июне «Таблица приливов»

настольной тетрадью лежит…

Я к морю поеду, к заливу,

где волны, песок и гранит.

Где черную графику сосен

на колер угасшего дня

тончайшею кистью наносит

незримый творец бытия.

Когда на пологие волны

смотрю, то я счастлив вполне,

желаньями юными полный,

качаюсь на сонной волне!

ИЮЛЬ.

Июльский дождь льнет к стриженым кустам

к деревьям с запыленной кроной…

И сам я жаждой мучусь, и корням

мои бы влаги и чуть-чуть озона.

В безделье дней потерян прежний путь,

сам не пойму. – когда так получилось…

Я б выбежал на улицу, но муть

в душе еще осесть не научилась.

Когда за дверью дождь июльский льет,

я в комнате один из божьих тварей

и чувствую, как творческий полет

пришпилил дождь, что павший лист в гербарий…

АВГУСТ.

Ночью в августе дышишь теплом,

но уже отпылавшего лета,

а в мозгу нарастает излом –

где-то лучшая песня не спета.

Пусть распита бутылка сухого вина,

перезрела малина, дозрела рябина…

Все явления жизни, как бочка без дна,

все пройдет… Но стихи, но картины..?

Словно музыка грусти плывет в тишине,

вместе с нею несет августовским теченьем

россыпь звезд, отраженных в речной глубине,

топляки и обломки прошедших мгновений.

СЕНТЯБРЬ.

Сентябрь – звено в цепочке лета,

еще шумят листвой сады,

но в желтизне их как приметы

дождя прошедшего следы.

Я выхожу к тебе навстречу,

когда на небе – звездный сад,

а над остывшей кожей вечер

струит цветочный аромат.

И не пойму, то свет безбрежный

намокших и лохматых астр

мерцает в сердце дрожью нежной,

иль это звезды манят нас…

ОКТЯБРЬ.

Октябрь до снега – грязноват,

листвой пригрелся, желт от скуки

и тянет к окнам через сад

дождя неласковые руки.

На улице уже темно,

и вот я печку разжигаю,

и с холода несу ведро

воды

и чайник наставляю.

Мурлычет рядом мирный кот,

ценя уют, он жмется мудро

к теплу и знает наперед,

что завтра снега ждать под утро…

НОЯБРЬ.

В заиндевевшее окно

заглянет на минутку солнце,

чтоб, кадрами мелькнув в кино,

спуститься в Африку, к японцам.

Тогда в бледнеющей заре

ты видишь сквозь двойные рамы,

как россыпь яблок-снегирей

преображает жизни драму.

И от рабочего стола

потянет вдруг к случайным встречам.

Дела? Да подождут дела.

Я жить хочу, хотя бы вечер.

ДЕКАБРЬ.

Декабрь – что лодочка средь звезд.

Луна сияет для удачи,

когда плыву в тумане грез

для мира вещного – незрячий.

Как в детстве, совершив побег

из дома, с удивленьем кротким

люблю я падающий снег,

всплеск снегопада о борт лодки.

Звенит в ушах зимы прибой,

когда снежинкою в полете

душа и смысл являет свой,

и возвращается – к природе.