ССЫЛКА.

Отправляя себя в ссылку

к берегам поморских вод,

представляю я, как пылко

мое сердце заживет.

Как увижу даль и море,

рыжий кварцевый песок,

вспомню солнце на угоре,

плеск волны у ваших ног.

В дымке времени пейзажи

промелькнут из прошлых дней…

Чайки кружат, ткут из пряжи

платье белое ночей.

А еще соленый ветер

мне подскажет, я смогу

написать стихи о лете

на поморском берегу.

ДЕРЕВНЯ.

Деревня Каменное. Камня

здесь, впрочем, мало, но трава мне

шептала древними словами:

«Есть, есть родное между вами».

На берегах реки Онеги

живали предки в кои веки,

я помню деревенский дом,

и в детстве был нередко в нем.

Здесь церковь строил дед и прадед,

в тридцатых – деда вот посадят.

А церковь, церковь – та стоит,

да у нее печальный вид.

Я заползал на колокольню

и пристально глядел на волю.

Река, стога, коров мычанье,

коней, столь ныне редких, ржанье

и пыль проселочных дорог –

все это я забыть не мог.

Что ж редко-редко здесь бываю,

и только память растравляю?

РУССКАЯ ПЕЧЬ.

В стылый холод зимы наступившего дня

постаревшее солнце глядит на меня,

и одно вносит явную новь в мою речь –

дома жарко натоплена русская печь!

На столе пироги уже дышат теплом,

пахнет тестом и детством родительский дом.

Есть надежда на завтра, есть мама моя…

Заготовлю я дров для печей, для огня.

СУББОТНИЙ ДЕНЬ ИЛИ ОДА РУССКОЙ БАНЕ.

Почти по пояс снега намело.

Пораньше встать, с лопатой поразмяться,

а после, взявши черенок-весло,

по мостикам метлою прогуляться.

Субботний день. наколоты дрова,

конечно же береза, и заранее

наношена вода, нужны ль еще слова?

Субботний день, сегодня будет баня!

Со дня вчерашнего уже прогрета печь,

поди-ка сунься злой мороз кусачий.

Кипит вода, парок заводит речь,

пора и закрывать задвижку, не иначе.

Печным дымком попахивает тес,

что ж, подождем два-три часа, не менее,

тогда и можно париться всерьез,

да не забыть – березовые веники.

Крутого пара осерчалый нрав,

смотри, ужо, ошпариться тут просто,

подбрось отвара из целебных трав,

заноют, тая – тело, кожа. кости.

А после бани разомлев, как грек

в античных термах, испаряешь воду

махровым полотенцем – столько нег

взывают сочинить о бане оду.

Субботний день, святой, как для молитв,

а что для тела, то и духу в радость.

С блестящей кожей после банных битв

ты снова свеж, как и когда-то в младость.

ШКОЛА (ОТРЫВОК).

…Нет, ранние стихи мои не веселят,

была тоска и нежность в них, не боле…

И тем грустней, тем беспокойней взгляд

на прошлое…, когда учился в школе,

что думал я, и думал ли о чем?

Наверно, вот лежат мои тетрадки,

в них зарисовки вместо теорем,

и нет не физики – поэзии загадки.

Что ж, пробужденье чувства – это мир

огромный – это летопись молчанья…

Когда в душе звучат все звуки лир,

то молча пьешь прекрасные страданья.

Смешно теперь все то, о чем мечтал,

писал стихи, но не читал их даме.

Себя за робость горько упрекал

в придуманной, но и реальной драме.

Тогда ж прочитан Вертер, но еще

был не понятен отблеск олимпийства…

Читая Брьсова, тогда же был смущен

я тенью «Демона самоубийства».

О, нет же, остановлен тоже им,

и Александром Блоком и стихами,

звенящими под звездным небом рифм,

и это утешало и стихали

мои сомненья и ведь не палач

ты сам себе, и молодой и ранний

шел, как «игрок томясь от неудач»,

томясь неясностью переживаний…