Льдина у нашей деревни поздно стала. В начале декабря. Припозднилась зима-то. Мы на радостях чуть ли не всей деревней на льдину высыпали. Разбрелись кому куда. Я на своё место. Лунку продолбила пошире, для двух уд. Вода пошла. Рыбка стала хватать, да так весело, что бывало по четыре штуки за раз стряхну. Довольнёхонька. Свежья похлебаю.

А вода идёт. Пора ближе к берегу перейти, ан всё дёргает. Подожду. Опять дёрнуло. Мах. Пусто. На другой – дёрнуло. Вымаю, опять пусто. Что за напасть? Лески все крепкие, есть за что держать. Опять дёрнуло, я к себе. Навага справная такая из воды, а за ней вслед голова тюленя. Я сомлела. С баула – бряк, тока ноги кверху. Тьфу, лешак, напугал! Рукой на него замахнулась. Он фыркнул, опустился под лёд. Ну всё, надо уходить с места. Толку не будет. Не даст этот обжора порыбачить.

На другую воду в той же лунке опять энтот лешак. Повадился с моей уды рыбку стаскивать. В этот раз чуть не до половины показался. Скорчил рожу, как бы заулыбался. Да ещё «фыр-фыр». Я опять с баула кувырком, тока ноги сбрякали. Проказник. Смешно ему, что я с баула кувырнулась. И так всю неделю, пока вода удобная была. Нет-нет да и покажется.

Жёнки уж смеяться стали. «Ты, - грят, - Настёна, приручи его. Чтобы он рыбу ловил да на лёд выкидывал, а ты тока подбирай». А я подумала, Бог с ним. Животина тоже есть хочет. Вот и промышляет у лунки с приманкой, где рыба копится. Всё легче, чем за одной по морю бегать. У Бога нет разницы. Что человек, что животина – всё божья тварь. И на всех поделено.