Свой очередной отпуск я проводил на озере. Июньским пасмурным днем, а в наших краях это не редкость, особенно перед цветением черемухи, геологи на вездеходе забросили меня на глухое дальнее озеро. Выгрузив свой нехитрый рыбацкий скарб и попрощавшись с «работягами», я остался один. К вечеру на берегу речушки, вытекающей из озера, стояло мое несложное жилье из кольев и лапника.

С утра следующего дня, на резиновой лодке отправился к озеру на разведку. Медленно продвигаясь к устью, любуясь берегами, мысленно отмечал места, удобные для рыбалки. Берега речушки низкие, болотистые, сплошь заросшие густой высокой травой и кустами черемухи. Она уже набрала цвет и вот-вот должна распуститься. У самого устья развернул лодку и поплыл лицом к озеру. Было тихо. Бегло осматривая озеро, отмечая, по моим понятиям, уловистые места. Мой взгляд споткнулся о что-то белое. Было далековато. Два белых пятна неподвижно замерли у низенького небольшого островка заросшего травой. Пена? Откуда? Чайки? Слишком крупные. Вдруг пятна шевельнулись, раздался короткий гортанный предостерегающий клич. Пятна вытянули шеи.

Лебеди! Ах ты, мать честная! Лебеди! Откуда? Почему? Я замер.

На лебедей я всегда смотрю с уважением, с какой –то тихой радостью и благоговением. Это гордые, благородные, красивые и чистые птицы. В них есть что-то неземное. Мне кажется, они понимают язык людей и своим взглядом добираются до души человека. От этого он становится добрее и чище.

Мне стыдно, что я нарушил их покой, проник в их дом своими мелочными земными заботами. Стараясь грести тихо, сворачиваю в сторону. Не улетают!

Медленно, величаво уплывают подальше, изредка поглядывая на меня. А вслед им, одними губами шепчу: «Не бойтесь, не бойтесь. Я вас не трону, я не враг вам. Милые, вы мои! Не бойтесь!». После каждый раз, приближаясь к озеру, я старался грести потише и высматривал моих знакомцев. Чаще замечал их ближе к правому берегу. Белоснежная парочка кормилась на коргах, словно не замечая меня. Но однажды, их стало пять. Пересчитал. Пять. А почему пять? Поискал шестого. Нету. Пять. Так до самого отъезда их оставалось пять. Они ко мне привыкли и даже подпускали метров на пятьдесят. А я подолгу наблюдал за ними. Вот четверо дружно опускают свои грациозные шеи в воду выискивая на мелях корм, пятый, вытянувшись, настороженно наблюдает за мной, изредка коротко подавая сигналы. «Мол, завтракайте спокойно. Он не приближается, только смотрит. Враждебных действий с его стороны не наблюдается». А мне и не надо приближаться. Мне и так хорошо и радостно. Они меня не боятся, не улетают – я им свой.

Гроза

Рыбалка не удавалась. К тому же похолодало. Ночью подмораживало, а днем даже выпадал снег. Тихими вечерними зорьками, сидя у костра, слушал гортанные крики лебедей и птичьи концерты. В речушке – серебристым веером выпрыгивали из воды стайки мальков, распуганные шаловливой выдрой.

Черемуха расцвела. Проснувшись однажды утром, я не узнал своей речушки. Почти весь берег был белым от цветущей черемухи. Пригревало солнце. Во всю звучал птичий концерт. С озера доносилась перекличка лебедей. После всех передряг, холода и неудачной рыбалки в душе зародилась надежда. Наскоро перекусив, в одном свитере, без куртки, я поспешил к лодке. По пути, проверяя самоловки, доплыл до озера и принялся осматривать расставленные на ночь жерлицы, солнце поднялось выше, было тихо, я снял свитер и остался в одной рубашке.

Добравшись до середины озера «стал» на коргу и забросил удочки. Прошлый раз здесь неплохо клевал окунь. Горбачи попадались неплохие. Увлекшись, не сразу заметил изменения в погоде. Сперва почувствовал легкий озноб. Надел свитер. Скоро уже и свитер не спасал от порывов ветра. Издали доносилось какое-то громыхание. Клев прекратился. Громыхнуло ближе. Я взглянул на небо. Туча. Темная туча заволокла полнеба. За ней, на горизонте, виднелась светлая полоса. Надеясь, что пронесет мимо, продолжал рыбачить. Над берегом сверкнула молния, раскатисто прогремело, и рядом по воде как будто рассыпали горсть дроби. Через минуту опять – трах! И опять рядом с лодкой фонтанчиками прочертило как пулеметной очередью. Начинался дождь. Накинув на голову и плечи большой целлофановый мешок, скорчившись, решил переждать.

Трахх! Тарарах! Над головой. И сразу пошел мелкий и частый дождь. Ветер дул порывами. Вдруг словно раскололось небо надвое. Тар-ра-рах! Ах-хх!Трр-ах! И пошло! Молнии сверкали беспрерывно во всех направлениях. Красные, бледные, зеленоватые прямые и зигзаги изрезали всю тучу. Слева. Сверху. Сбоку. Справа. Гремело, трещало, рвалось. Трах. Тар-ра-ра-рах. Ах-хх. Справа. Сбоку. Сверху.

Дождь лил как из ведра. То косой, то прямой, стеной он лил так плотно, что на воде не оставалось, как говорится, сухого места. Крупные капли ударялись о поверхность с такой силой, что выбивали фонтанчики брызг и пузыри. Не успевал появиться пузырь, как тут же лопался под ударами следующей капли. От мельчайших брызг и лопающихся пузырьков над поверхностью воды образовалась туманность. От непрерывного сверкания молнии вода отсвечивала бледно – красным. Стоял звук закипающей воды в котелке.

Эти сплошные фонтанчики, лопающиеся пузырьки воздуха, шелест, розоватый отблеск воды создавали фантастическую картину.

Да! Озеро «кипело»!

Оно кипело еще минут десять. Туча прошла. Молнии сверкали реже. Громыхание тише и глуше. Дождь вскоре совсем прекратился. Я промокший удивленно смотрел на воду. Вот это да! Ну и ну! Выглянуло солнце. Над водой тонким слоем плавало испарение. Начиналось настоящее лето.