Один, совсем один

А было это, ребятки, на Оловозере, что за Калгачихой. Попал я туда на вездеходе. Геологам что-то там надо было в тех местах. Ну, я их и упросил подбросить на энто самое Оловозеро, им было по пути. Оставили они меня там, сказали, что через две недели заедут за мной. Ещё смеялись – «если жив будешь». Мол, у тебя даже ружья нет. А зачем рыбаку ружьё? Есть топорик, чтобы дровишек нарубить. Есть нож, чтоб рыбку шкерить. А надо сказать, ребятки, я этим ножичком управлялся получше, чем каким-либо ружьишком. За пять шагов мог всадить в любую мишень.

Ну, значит, оставили они меня там да укатили. Первым делом я себе шалашик сгоношил. Чтоб и тепло, и сухо в нём было, и чтоб инструмент, рыбацкие снасти куда можно положить. Надо сказать, что с того Оловозера речушка выпадала. Небольшая такая речушка. Метров десять шириной. Да и глубины-то в ней было не более двух метров, да и то местами. Так вот, и поставил я шалашик на берегу этой речушки, недалече от озера. Новоселье маленько отметил, как водится, да и уснул. Спалось мне хорошо. Так ить на свежем воздухе, в тепле да сухости – благодать! Комары? Не-а. Их в тот час не было, для них прохладно было.

Рыбка плавает по дну

Встал я спозаранку, чаю напился. Пора и место смотреть. Надул «резинку», взял, что надо, и по речушке той к озеру поднялся. Недалече было. Вошёл в озеро, огляделся. Небольшое озеро. Красивое. Для рыбалки удобное. И заводи есть, и островки, и корги. Перво-наперво сети поставил на шуря да окуня и «лещанки».

Потом на уду спробовал. Моментом на уху надёргал. Время обеда. Ну, значит, я опять к кострищу потяпал. Приглядел сухару недалече от шалашника, свалил её топориком. Сучьев мелких да потолще наносил к костру, на ночь хватит. Сварганил ушицу. Похлебал. С устатку – вкуснятина! Да ещё со стопариком. Благодать! Что? Не-а. Не жадный я до вина. Был у меня запас, с литр спирта, чистого. Это не много, если учесть, сколь здесь пробуду. Так ведь спирт-то этот для лечебных целей. Мало ли что в лесу приключится, вдали от жилья, от помощи.

Так о чём я? Ага. Рыбалка. Ну, значит, пообедавши, соснул часок. Потом бочонки под рыбу замочил. Какие? Да деревянные, столитровые. Два их было. Как, как? На вездеходе, вестимо, привёз. Да. И соль была, как без соли-то? Ну, с десяток килограммов было. Так ить не на час пришёл, да и хороший день год кормит.

Ага. Перед закатом проверил сетчонки. Не ахти рыбки-то. Не пора, видать, погода не балует, прохладно. Подождём тепла. А пока на катушку спробуем. Какую? Да на спиннинг. Сходил вниз по речушке, ознакомился. Где быстринка, где омутки, всё прознал. По пути щурей парочку задавил. Ничего щури, килограмма по три будут. Вторую ночь ночевал. Через день тепло настало. Лещ поднялся. Я «лещанок» ещё подбавил. Хорошо пошло. Один бочонок битком, второй начал. Вот теперь я подошёл к самому главному, что меня тогда задело.

Не знаю, неделя прошла или более, не считал. Ни к чему. Обещали геологи забрать, да как появятся, так и добро. Однажды утром подгребаю к одной «лещанке». Глядь – середина огрузла. Ну, думаю, леща навалило – страсть. Тихонечко верхницу подымаю. Мать честная! Щурь! Да какой! Крокодил, а не щурь! С десяток кило. Голова в ячею не входит, просунута до половины., так и стоит. Я кумекаю – так её не взять. Нать, штоб нить за жабры зашла. А для того надо её пугнуть, чтоб, значит, двинулась она в сеть. Взял весло, легонько опустил и ласково так в хвост пихаю. Лезь, мол, чего стоишь. А он, лешак, не вперёд, а назад пошёл. Ну как пароход отрабатывает кормой назад. Лениво так, без боязни и испуга. Отплыл немного от сетки и стал. Только плавники шевелятся. Ах ты, думаю! Ну, гляди! Опять же, без шума завожу один край сети ему с тыла, окружил его. Ну, теперь всё! Мой! Опять, уже с шумом, толкаю ему в хвост. Он рванул прямиком, да в сеть. Хрясь. И тишина. Смотрю, в сетке дыра, больше моей головы, а щуря и след простыл. Погоревал я, конечно. Но азарт меня взял. Я не я буду, коль не словлю того «крокодила».

И теперь вся забота – как словить? Начал с самоловок. Расставил их в нужных местах с десяток. Добрые самоловки, надёжные, шнур – капроновый, проводок – из проволоки, тройник – пятнадцатый номер. Шнур не порвёт, поводок не перекусит, с якоря не сойдёт. Только бы наживу заел.

А голова дома лежит

Два дня прошли без интересу. Нет, в сети залипало и леща, и щук хорошо. Второй бочонок наполнил. Можно было и «хорош» - всё под завязку. Да уж больно мне хотелось ту рыбину добыть. Как говорят, «дело принципа».

На третий день опять по кругу пошёл. На трёх распущенных самоловках – щури по два-три кила. Подхожу к очередной. Что такое? Место то, а кола с ловушкой нет. Может, ошибочка вышла, место не то? Ан нет, всё то. А кола нет. Сомневаться стал, один ли я на озере? Может, кто похулиганил? Нет. Один. А где же кол? Враз сердечко ёкнуло – она! Та крокодилина! Взяла, не сошла! Кол стянула и ушла.

«Ну, с колом-то ты далеко не уйдёшь, он себя покажет, он тебя укажет». Надо искать. И я пошёл бороздить озеро. Больше часа махал вёслами. Все глаза проглядел. Наконец углядел его на мелкой корге.

Корга та была с хитринкой. На ней кусты росли. Так мой кол зацепился за куст да, видать, хорошо, если на месте остался. Я поначалу подумал, что кол пустой, то есть рыбе сошла, а кол остался. Не стал его тревожить, а за шнур потянул. Метра два выбирал, лишь потом почуял – на другом конце что-то есть. Да и сама рыба тут же показала себя, задёргала, зарвала, заходила. Потом заметалась поверху, аж волны пошли. Кусты дрожат, гнутся, а я кол придерживаю. Мало ли, вырвет его из захвата. Кое время – устала рыбина, успокоилась. Я за бечеву – и к себе тяну. Гляжу: тот ли, не та ли «крокодилина»? Метра два не дотянул. Опять оклемалась и давай куролесить. Под лодку нырнула, едва успел шнур сбросить с лодки. «Ну, теперь-то ты моя, паче шнур на ветку намотался. Не уйдёшь». Минут двадцать мы с ней в перетяг «играли» - то я к себе, то она. Мне-то что, без напряга. А она изо всех сил. Вот и надорвалась. К себе я её подтягивал – она была на боку. Смирная. Оглушил я её. Потом хребет у головы перерезал. Подёргалась маленько да и затихла. Вот и всё.

А весила та крокодилина без малого десять кило. А зачем мене врать? Ты приходи ко мне домой. Я тебе её голову покажу. Засушена она. Вот так.