Время в душном классе тянулось, словно смола на сосновой доске. Тягомотину усугублял монотонный голос замполита говорившего неизвестно о чём и зачем. Он, казалось, и сам не понимал, для чего здесь присутствует. Подготовка к ответственному полёту продолжалась, продолжалась и продолжалась. Вместо чёткой отработки полёта ракетоносца - политинформация; вместо разбора упражнений – лекция о роли партии в победе в Великой отечественной войне; вместо положенного отдыха – сам замполит гарнизона распаляется о ленинском методе общения с народом, о великом государстве и победах социализма над капитализмом. Давненько, давненько у нас был полковник, вернее с тех пор, как техник Луктенко ( давно не принимавший участия в политической жизни эскадрильи да и страны в целом, в связи со скандалами в семье, а следовательно и запоем ) на вопрос, кто у нас сейчас является генеральным секретарём КПСС, вдруг выдал:

Багровея и качаясь из стороны в сторону, Луктенко делал вид, что припоминает что-то, но никак не может сосредоточится окончательно. Ему словно в школе подсунули подсказку, обыкновенную газету, которых он уже месяц не читал в связи с выше упомянутыми обстоятельствами. На первой полосе под портретом очередного руководителя было ясно, но видимо, не крупными буквами напечатано – К. У. Черненко. Луктенко присмотрелся и выдавил сконфузившись, словно вопрошая.

-Товарищ Кучеренко?

Теперь побагровел замполит гарнизона, замполит эскадрильи и даже начальник штаба. Луктенко возмущённо произнёс:

-Что я, виноват, что ли? Они там после Леонида Ильича каждый месяц меняются.

Замполита ответ явно не удовлетворил. Он злобно буркнул:

-Зато ты, Луктенко, уже целый месяц не меняешься! – и вышел из класса. Наступившую тишину нарушил Рябинин. Рябинин – молчун и остряк. Есть такой тип людей, их не слышно и не видно, кажется они говорят только для того, что бы рассмешить других. Редко, да метко. Может и не рассмешить, не развеселить даже, а просто поддержать, свести критическую ситуацию на нет. Таким быстрым, гибким и острым умом обладают люди особенные – это редкий дар. Лично я Рябинина уважаю, хотя его и не видно и не слышно. Он старый, опытный командир корабля. Однажды, при взлёте на его борту вывалился посадочный парашют. Любой лётчик знает, что при взлёте громадины вроде нашей, это- верная гибель, катастрофа! Лишь очень опытный пилот может, что говориться, поддать газу, врубить форсаж. Парашют тогда обрывается. Рябинин почувствовав рывок, сразу же так и поступил. Самолёт набирал высоту, а Рябинин с серьёзным лицом заявил:

-Опять техники самолёт сырыми дровами заправили. – И всё, до конца полёта молчок. Экипаж после приземления неделю пил. Интересно, сам Рябинин пил? Говорят, он совсем не пьёт, но ладно, я не об этом сейчас. Вот и тогда после ухода замполита, Рябинин без всяких эмоций произнёс:

-Кучеряво живёшь, Луктенко.

Хохот догнал замполита в коридоре, и он, наверно, обиделся, нет, не за себя, конечно, за партию. А чего смешного? Ну пьёт Луктенко месяц, другие не просыхают и по более, да на глаза начальству не попадаются. Например, доктор наш, перед полётами давление мерит, а сам лыка не вяжет, после полётов то же самое. Такое ощущение, что он всегда пьяный, а может у него просто лицо такое? Да что там доктор! От такой жизни запьёшь! Да о чём я говорю, какая жизнь – существование! Закончил мальчишка военное училище, по распределению попал в гарнизон, окунулся с головой в повседневную служебную рутину и распрощался со сказкой об офицерской чести и доблести и давай жить от отпуска и до отпуска одной мечтой: дотянуть бы до пенсии и домой в родной городишко. Живёт так год, другой, десятый, двадцатый, всё этой мечтой. А жизнь-то прошла! В зеркало смотреть не хочется: седина, лысина, морщины, мешки под глазами – старость. Сорок пять всего, а уже пришла она проклятая с котомкой болезней, необустроенностью, неведением завтрашнего дня. В гарнизоне жизни не было, ждали дембеля, другой настоящей жизни, поэтому и квартиру не надо ремонтировать – скоро домой, и убирать возле домов образовавшиеся помойки – скоро домой, и хранить верность хоть каким-то, но друзьям – скоро домой. Это временно, временно, временно. А как спохватился, а жизнь, самая лучшая её часть прошла в этом нелюбимом, сером, временном гарнизоне. А дети, с ними вообще беда – это люди без Родины, без малой Родины. Летом к бабушке, а вся остальная жизнь в военном городке. А если папу из гарнизона в гарнизон переводят, какая уж там Родина, какие воспоминания о родном доме, который каждый год в новом месте. У детей хотя бы есть выбор, а у офицера его нет, надо служить Родине и конечно не ради пенсии, зачем тогда и в военное училище поступать. Ладно, отслужил положенное, прощай кочевая жизнь, ан, нет, не тут-то было! Кочевая жизнь только начинается. Хорошо если повезёт, квартиру сразу получишь, а то придётся ждать ещё несколько лет и всё в том же гарнизоне. Допустим, дождался. А дальше-то что? Офицеры умирают рано, тяжела служба, тяжелы поиски призрака родины. Не может русский офицер без Родины, какой там космополитизм. Вот и получается, что по неволе запьёшь от таких поисков в серых буднях, раскрашенных нелепостью и несовершенством человеческих поступков. А замполит разглагольствует, неужели и в правду думает, что кто-то верит в эту чушь? Врёт и сам не знает зачем. Хотя нет, знает! Это своего рода гипноз, установка – « нам хорошо, мы всем довольны ». Только большинство подопытных притворяются, что спят. Они просто закрыли глаза и мечтают о другой жизни, не понимая, что она течёт, проходит, а для многих уже совсем закончилась. Я только одного не пойму, замполит, проводя в жизнь эту политику уравниловки, сам является обыкновенным гвоздиком этой страшной системы. Системы, которая превратила людей в одинаковые гвозди. Там на верху сидит небольшая группка людей, которая эти гвозди забивает. Мы – гвозди, которыми крепят забор, а замполит не хочет торчать в заборе, но его всё равно забьют хоть и не в забор, но в пол туалета, но всё равно забьют. Он думает, что мы раньше заржавеем, торча в этом заборе на ветру и дожде. Да он ещё раньше нас превратится в коричневую труху под унитазом. А почему я отделяю замполита от нас? Он вроде бы тоже советский офицер, носит погоны, только что не летает – должность такая, кто на кого учился. Ладно, пусть бормочет. А я попишу пока. Со школьной скамьи с девятого класса веду дневник, записываю все мысли кажущиеся мне важными, события переживания, рассказы. Сам не знаю почему, но не прекращаю пока записи. А сейчас самое время. Делаешь умный вид, мол, конспектирую важные речи замполита. А он то посматривает благодарно, думает, вот какой молодец, настоящий комсомолец, так усердно записывает. А может наоборот, думает, вот дурень, такую, чушь пытается запомнить, не понимает, этот давно надоевший спектакль всем противен до такой степени, что даже и вида заинтересованного никто не делает. А ты, добрый молодец, карьерист, в партию хочешь, к власти рвёшься. А вот почитал бы он мой дневник!

Замполит – проводник злой идеи, которая делает одних людей рабами, других властителями над ними. Тонкость этой идее в том, что рабу внушается, как хорошо быть рабом, как хорошо трудится на благо кого-то, но не себя. А для себя достаточно самого малого. Паразитирующие на этой идеи и их прихвостни не довольствуются малым, живут более чем в достатке и притворяются обманывают народ, что все равны. Очень скоро эта система рухнет, появятся люди которые захотят быть свободными и которым будет казаться, что они свободны. Они смогут говорить, что хотят и им внушат, что в этом и есть свобода. Почему социалистической системе позволят развалиться? Зачем такое количество умных рабов, для обеспечения себя жалкой кучке властителей будет достаточно нескольких миллионов рабочих – прогресс, машины будут работать. А что будет с людьми оставшихся не у дела? Сами вымрут, выродятся и делать не надо ничего. А как заставить работать «свободных» рабов? Рабы без проблем превращаются в сытый скот. Главное стимуляция – полная кормушка, автомобиль, выезд на отдых, уверенность в завтрашнем дне и прочее. На западе уже так и есть, скоро будет у нас. Всё по закону эксплуатации. Самое опасное для будущей системы – это интеллект рабов, вернее образование рабов. Верхушке не надо образованных умных людей. Умеет раб писать, считать, читать – достаточно. Изящные искусства, науки могут облагородить человека привести его к поиску духовного, поэтому их долой. Делайте вид образования, вводите в школах высшую математику, квантовую механику, пусть изучают теорию вероятности, много лет сидят за учебниками, так в конце концов и не поняв для чего всё это. Дайте людям больше пива, пусть сидят перед телевизорами и смотрят футбол, пусть выходных будет больше, пусть пляшут под нечто напоминающее музыку, развлекаются как хотят, лишь бы не думали. Детей будет рождаться всё меньше и меньше, потому что они будут мешать родителям наслаждаться благами мира, но и умирать людей будет больше, болезни раньше неизвестные будут незаметно косить человечество. Медицинское обслуживание обязательно должно быть платным, хочешь хорошо лечиться пробивайся в высшее общество. Но путь туда закрыт давным-давно, всё передаётся по наследству. Настоящее образование будут получать только дети правителей, сначала за деньги, но очень скоро это будут закрытые учебные заведения, только для тех кто принадлежит к правящему классу. Знание – это власть. Исключением будут заведения готовящие специалистов которые без особых наук не смогут обслуживать своих господ - лечить, творить, изобретать. Очень скоро, после недолгих войн правящая верхушка объединится, богатств земли хватит на всех немногих, главным лозунгом будет прекращение войны и объединение людей – долой границы и национальность, дайте единую валюту. Армии не будет, лишь образование, что-то вроде нашей милиции, для зашиты правительства от недовольного единого народа. Постепенно эти цепные псы уничтожат оставшихся неблагонадёжных умников, не стремящихся к кормушке аскетов и людей верующих в Бога. Самое сложное уничтожить религию во всех её проявлениях. Но первым делом мистическую, таинственную веру в потусторонний мир. Сначала религия должна превратится в обряд, традицию, затем лишь в весёлый древний праздник или спектакль с участием желающих, смысла которого уже никто и не помнит. Вера в бессмертие души должна умереть раньше, чем появится новая религия с новыми богами в лице правительства, богами дающего блага этого мира. Экспериментов было предостаточно, всё обкатано, только посмотрите на памятники Ленину. Даже в классе его портрет висит. Интересно, я насчитываю четыре вида вождя пролетариата. Первый - это добрый дедушка, с тёплыми морщинками в уголках глаз. Это идол для сентиментальных, благодушных дурачков. Для деятельных тупиц – это огромный мускулистый атлет с широченными плечищами, могучей шеей и маленькой круглой головкой с челюстью боксёра. Для мечтателей и лентяев есть свой особый Ильич – Ленин болтун. Этот тип с горящим взором указывает рукою куда-то вдаль, надо полагать в светлое будущее. Четвёртый экземпляр полностью зависит от национального характера творца сего образа. Может быть Ленин-монгол, Ленин-грузин. Однажды я видел темнокожего вождя, в смысле негра! Вместо того, что бы Богу молится, взираем на идола какого-то. Но он точно не поможет, если случится что в полёте. В крайнем случае религия должна стать только нравственным учением. Ведь сытый скот должен быть спокойным, не надо бодаться, жуй травку и мычи что хочешь. Социализм и капитализм - это пробные ступеньки для перехода к новому порядку. Новый порядок – это кастовое общество или как говорят в Индии не касты, а варны. По-нашему - просто муравейник, где есть рабочие муравьи(обслуживающий персонал, врачи, музыканты, артисты, художники) и муравьи солдаты. С этими попроще, было бы здоровье. На самом верху наслаждающиеся жизнью правители, вернее уже боги, которые по своему усмотрению будут выбирать наиболее достойных или подходящих и для науки и для охраны и для устранения неугодных. Обязательно будут наблюдатели за порядком в счастливом мире, проводники идей божеств в массы. Эти люди будут на особом положении, такие герои, полубоги, но всё же смертные, подлежащие замене, что-то вроде нашего замполита или секретаря обкома. По наследству эти должности не передаются, только исходя из демонстрации верности «богам.»

Замполит продолжает бормотать, как благодаря гибкой конструктивной политике партии и современного руководства мы являемся самой мощной военной державой в мире. Бормочет, а сам поглядывает на Луктенко, наверно хочет спросить о последних событиях в Карибском бассейне, да побаивается. У Луктенко видимо опять депрессняк. Жаль, а то повеселились бы. Возвращаюсь к дневнику.

Завтра полёты, далеко на север в нейтральные воды, поближе к Норвегии. «За угол» - как это у нас называют. Задача, по словам замполита, состоит в том, чтобы не посрамить доблестные военно-воздушные силы, морскую авиацию, а с тем и лицо всей советской армии. В прошлый раз всё было нормально, полёт как полёт. Командир объявил: «Коу, читай молитву». Коу начал, нет не настоящую молитву к Богу, молитвой называется инструкция, схема, по которой включаются определённые тумблеры, поверяются механизмы управления, элероны и прочее. Настоящие молитвы все читают про себя в тайне. Попрощались с серым, задавленным свинцовыми тучами миром и поздоровались с голубым небом и солнечным светом. Скоро подлетели «гости»- натовские «ястребы», подлетели совсем близко размалёванные, разрисованные фантомы – призраки западного образа жизни. Пилотов прекрасно видно, они улыбаются, предлагают кофе, издеваясь, показывают порнографические журналы. Фотографируют нас маленькой камерой. Щёлк, и всё запечатлел. Долго удивляются, разглядывая наш летающий утюг. Да, есть в советской армии, чем поразить воображение потенциального противника. Наш самолёт весь загажен птицами, мало их Луктенко гоняет. Огромные красные звёзды, вернее их остатки, одна с тремя лучами, другая с четырьмя, больше напоминают о себе гигантскими, причудливыми очертаниями. Зарубежные пилоты удивляются эстетике наших летательных аппаратов. Наверно, хитрые русские что-то скрывают под столь незатейливой оболочкой. Наш командир даёт команду на съёмку, и командир огневых установок достаёт фотоаппарат – огромный железный ящик с толстым притолстым проводом и таким же невероятных размеров объективом. Держать его можно только двумя руками, что коу проворно и делает направляя аппарат в сторону гостей. Тех сразу же словно ветром сдуло, наверно подумали, что русские проводят испытания секретного теплового луча, гиперболоида. Вот и вся демонстрация мощи СССР. А фотографии коу всё же сделал, намного раньше и простым советским «зенитом.» Прощай голубое небо, солнечный свет, здравствуй серый- серый мир, задавленный свинцовыми облаками. Не знаю, хочется ли мне опять в такой позорный полёт, но мне нравиться летать, нравится несмотря ни на что. А наша старая техника ещё раз убеждает, что впереди большие перемены. Правители и западные и советские пришли к какому-то соглашению, подтверждение этому наши вооружённые силы. Завтра -«за угол», иностранные пилоты будут удивляться нам, мы -им. Летим рядышком и не знаем, что очень скоро уже наши дети будут вместе защищать божественное правительство от марсиан или мусульман. Хотя, что там мусульмане, лишь коснётся их стран цивилизация своим механическим крылом и всё, будут такими же. Будут спасать вместе с нами не Родину и не свои народы и культуру, а будут служить для того, что бы получить хорошее место на берегу тёплого моря и скрасить одинокую старость, перед тем как попасть в крематорий и стать лишь номером в картотеке выбывших, номером, который будет помнить только компьютер. Летим мы и не знаем, что скоро не будет красных флагов с серпами и молотами, фабричные гудки перестанут созывать рабов хотящих быть рабами на работы. Пластмассовое тело Ленина вынесут из мавзолея, и на Красной площади будет плясать народ думающий, что закончился страшный период истории. Летят пилоты в своих фантомах и не знают, что скоро их толстопузым согражданам придётся умирать с голоду и ложиться костьми перед жёлтыми узкоглазыми братьями с востока, которые будут въезжать в разрушенные города на русских танках, что бы там остаться, превратившись в прах от того же русского оружия. Как не подчиниться новому порядку, если сегодня мы словно бараны слушаем замполита. Пусть несёт чушь, лишь бы не трогал. Мы более чем когда-либо готовы к переменам и ждём их, не понимая, что ничего не изменится.

Наконец замполит остановился, ура, перерыв! Возвращаюсь в класс и не нахожу своего дневника. Смотрю и под столом и у соседей, всё, пропал.

-Ты не тетрадку синюю ищешь, толстую?- спрашивает Рябинин.

-Да, а ты видел? Где?

-Её Близнюк замполиту отдал.

-Что!? Вот она новая общность – советский народ. Я отлетался, а Близнюк вместо меня своего родственника на лётную должность протащил. Долго ждал, земляков неудобно подсиживать, меня тоже не просто было взять – не пью, не курю, записываю политинформации, но дневник подвёл. С Близнюком всё ясно давно, он скоро не только родственников, всю деревню сюда перетащит. Лишь бы замполит в особый отдел мою тетрадку не передал. Иначе может быть и похуже чем снятие с лётной должности, намного хуже. Во! Дела! И чего я с этим дневником проклятым не простился ещё в школе. Хотя, замполиту, какой резон меня закладывать, он и так полковник, выше некуда. Медаль за меня тоже не дадут, что я шпион какой? А хотя может рубануться, проявить бдительность. Тогда мне хана. Неужели мы потеряли всё человеческое, только и можем, что аплодировать и кричать – слава КПСС. Казалось бы, советский человек полностью растворяется в общественной жизни, но оказывается только и живёт этот советский человек личной, меркантильной жизнью. Плевать всем на коммунизм.

-Что с тобой, сидишь чуть не плачешь? – спрашивает Рябинин. Я действительно чуть не плача поднимаю голову.

-На, держи. Наверно тетрадку эту ищешь? Ты поаккуратней. Я по глупости поинтересовался, как ты записываешь лекции замполита, ну и прибрал, чтобы не разбрасывал. А то мало ли чего. Давай, давай иди, садись, опять начинается беседа интересная, не мешай. Вон и замполит пришёл уже. – Не дав мне сказать и слова, Рябинин отослал меня на место. Замполит опять забубнил что-то про Ленина, я спрятал подальше дневник, приду домой, обязательно сожгу. Завтра опять полёты. Прощай серый, задавленный свинцовыми тучами мир, здравствуй голубое небо и солнечный свет.