Слухи, что грядёт областная проверка, ходили давно. А тут ещё с комиссией должна прибыть иностранная делегация. Вернее, норвежцы из города побратима что ли, какая-то группа социальных экспертов. Норвежцы эти бывали у нас и раньше. Такие молчаливые все, смурные какие-то. Но всегда подтянутые, чистенькие, аккуратно одетые. Сразу видно - иностранцы. Как обычно учеников нашего училища собрали по группам намного раньше прибытия дорогих гостей. Чтобы помаялись, выпустили пар из себя и предстали перед строгими дядями и тётями этакими хорошенькими молчаливыми пай - мальчиками. Поэтому оболтусам, и так всё время валяющим дурака, пришлось сидеть в классе и умирать со скуки. Ожидание гостей затягивалось. Шустрый, вертлявый непоседа Петров то и дело выскакивал из класса посмотреть.

-Долго ли ещё будем кочевряжиться? -как он выражался.

-Сегодня футбол по телеку, а мы загибаемся тут! Где же этот «Алмаз» бродит?

Алмазом у нас называли директора училища. Дело в том, что он был абсолютно лысый. Прозвище прилепилось не из-за крепости этой головы, а из-за того, что она блестела ,сверкала на солнце, иногда переливаясь всеми цветами радуги.

-Братва, тише, идёт!

-Кто, Алмаз?

-Нет, нет. Весь такой из себя, очёчки поправляет, буржуин!

В приоткрытую дверь с нескрываемым любопытством вошёл высокий мужчина средних лет. Что это иностранец, можно было и не сомневаться. Сколько мы их уже повидали. В какой-то куртёнке цветастой, в дурацких ботинках, у нас таких не носят. И, самое главное, вместо портфеля или сумки у него за спиной был рюкзак. Маленький такой рюкзачок.

-Здравствуйте, мы учащиеся ГПТУ-27.

Норвег в ответ только заулыбался. Видя, что тот совсем ничего не понимает, Кухарчук с восторгом выдавил.

-А, гад! Он по-русски ни бум-бум.

И всё же выдержав паузу, искоса взглянул на гостя. Опять ничего, норвег никак не отреагировал. Кухарчук, улыбаясь, обняв норвега за плечо, как бы приглашая в класс, начал.

-Ах ты сволочь! Обезьяна косорылая!

Норвег молчал.

-Ну я с тобой, рожа твоя чухонская, сейчас поговорю!

Делая улыбку как можно ласковей, естественней, Кухарчук выдал все свои знания ругательств и матов. Вперемешку с ними он то и дело вставлял «Дружба, фроиндшафт» и прочие иностранные слова, которые когда-то слышал. И опять грязный поток ругательств. Толпа за спиной норвежского гостя, просто загибалась от смеха, почти в лёжку, корчилась, затыкая рты кулаками. Иностранец удивлённо крутил головой, явно не понимая, отчего все так веселятся. Кухарчук, видя такой невероятный успех, просто расцвёл, и фантазия его, казалось, не имеет границ. Он вспомнил и Полтавскую битву, в которой мы норвежцев победили, и фашистов с Григом, которого так любил Гитлер. И даже норвежского моряка Джеймса Кука с Амундсеном, которых правильно папуасы и сделали, что сожрали. За дверью послышался шум, разговоры и в класс вошёл Алмаз с группой гостей. Распрекрасное настроение сразу же скрыть не удалось. Все ещё давились от смеха. Посреди класса стоял цветущий, довольный собой Кухарчук и гость с улыбкой, которая так с самого начала разговора и не сходила с лица.

-Ах, вот вы где, Эдуард Константинович. Вижу у вас настроение прекрасное, а мы вас потеряли, -затараторил Алмаз. -

-Разрешите ребята представить, наш главный проверяющий Эдуард Константинович Грибанов! Так что покажите себя с лучшей стороны. А это наши норвежские гости.

В классе наступила гробовая тишина. Кухарчук даже открыл рот, глядя на варяжского гостя.

-Что- то случилось, Эдуард Константинович? Что- то ни так? - спросил директор.

-Нет, нет, ничего. Пойдёмте в следующий класс.

Перед тем, как выйти за порог класса, «норвег» подошёл к Кухарчику и, похлопав его по плечу, произнёс:

-Ну-ну, значит, фроиндшафт, говоришь.

Алмаз пожал плечами, вернее втянул лысую голову в плечи и спросил:

-Ты что, Кухарчук, немецкий изучаешь?

-Да так, пытаюсь - ответил загрустивший полиглот.